В конце концов, Марк с Лизой тоже не по любви женились. Да их вообще шантажом вынудили. Но живут же. Даже счастливы.

- Как, говоришь, ту девушку зовут? - спросил Феликс. - Я запамятовал.

Олег откинулся в кресле и провел рукой по волосам.

- Ее зовут Марина Дробышева.

Феликс кивнул, вытягивая губы трубочкой.

- Ну-ну, очень хорошо.

И поднялся.

- Ты куда сейчас?

- Я? - старик вскинул брови. - К моим девочкам на дачу.

- Везет же, - пробормотал Олег.

- А тебе, Олежек, работать надо. Кстати, завтра с утра прибудет новая секретарша. Введешь ее в курс дела.

- Кто это хоть?

- Смирнова Татьяна Аркадьевна, - проговорил Феликс, глядя на него искоса.

Какой-то смутный отголосок, Олег нахмурился. Что-то из прошлого, но он не мог вспомнить.

***

Отголоски прошлого. Они даже сейчас могут переворачивать душу.

Конечно же, Таня доработала остаток дня и даже еще задержалась. В том состоянии ей нужно было занять себя хоть чем-то, чтобы унять внутреннюю дрожь. Привыкнуть к мысли, которая вызывала у нее глубокий протест. Просто душила.

Ей придется работать с ублюдком, который цинично использовал ее когда-то."

"Как она тогда мучилась, рыдала по ночам в подушку, ждала. Чего ждала, чего? Прошло время, и все это выгорело в ненависть. Стоило ей теперь представить, что она опять увидит его красивую холеную рожу, как ей становилось душно от злости.

Проклятый долг! Как некстати он выплыл!

В какой-то момент Таня готова была даже плюнуть на все и выплатить сумму, лишь бы с Олегом Серовым никогда больше не встречаться. Правда, не хватало чуть меньше одной трети, но можно было занять. В конце концов, взять кредит.

Осознав, какой оборот принимают ее мысли, Таня опомнилась. И еще больше разозлилась.

Нет. Нет и нет! Это деньги ее и ее сына. И платить каким-то куркулям за то, чего они сами только спустя три года хватились?! Черта с два.

Плевать. К тому моменту, когда она выехала с работы домой, Таня твердо решила, что отработает проклятый долг, чего бы ей это не стоило.

Рожу его придется каждый день видеть?! Переживет.

Но все-таки, несмотря на решимость, в душе гнездился поганый страх, что он может ее узнать. До ломоты в костях не хотелось. Ни за что в жизни!

Взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. Вглядывалась в глаза отражению, смотрела придирчиво, сравнивала с той Таней, какой была три года назад. Нет больше того дурацкого налета наивности. И хорошо, что нет! На нее смотрела холодная, практичная женщина, умеющая работать и привыкшая рассчитывать только на себя.

И все же...

Пока плелась в пробке, набрала няню.

- Борисовна, - спросила, как только та подняла трубку. - Вы посидите еще с Валеркой, мне нужно задержаться, ладно? Я оплачу дополнительно.

- Конечно, Танечка, - ответила та. - Посижу, сколько нужно, не волнуйся.

- Как он, Борисовна? Хорошо ел?

- Хорошо.