- А скажи-ка мне, Танечка, как тебе удалось уговорить Феликса, чтобы он тебя сюда пристроил? Хотела быть поближе ко мне? Соскучилась? - покатал слово на языке и выдал: - Или деньги кончились?

Твою маааать!

Тане казалось, что у нее в мозгу сейчас взорвется что-то. Что-то ответственное за здравый смысл. Но взрыва не последовало, ее всю залило холодом. Медленно, медленно выдохнула, сжимая кулаки, до тех пор, пока никаких чувств не осталось. И проговорила совершенно без эмоций:

- К вашему сведению, Олег Феликсович, я здесь отрабатываю долг за антикварную вазу, разбитую мной в вашем особняке в тот знаменательный день, когда ваша мать вышвырнула меня на улицу. Некоторое время назад господин Серов разыскал меня сам и предъявил требование: выплатить полную стоимость вазы в течение недели или отработать в его фирме сумму долга с процентами. В противном случае, как он сказал, против меня был бы возбужден иск, - она перевела дыхание и, взглянув наконец ему в глаза, продолжила: - А вас, Олег Феликсович, я ненавижу. И знай я, что придется вас тут встретить, никогда не согласилась бы на перевод. Но ничего, еще не поздно все исправить. А долг я как-нибудь иначе отработаю.

Положила перед ним заявление об уходе и припечатала его рукой.

Тишина в кабинете звенела оглушительно.

Колотило ее, конечно, здорово, но в тот момент Таня ничего не чувствовала, кроме чистой, ничем не замутненной ненависти. Главное, что она сделала это, все ему высказала.

А у него был вид обалдевший, какой-то раненый... Как будто ему выворачивало душу. И это начало выворачивать душу ей. Секунду Олег еще молча смотрел на нее, а потом стал подниматься из-за стола.

- Какая ваза... Какой долг? - проговорил едва слышно. И вдруг взревел: - Таня! Какой нах*** долг?!!

Схватил ее заявление и порвал его в клочья.

Она глянула на обрывки."

"- Это ничего не меняет! Я все равно уйду, - встала и пошла к выходу.

- Таня! Стой! - окрик сзади.

Грохот, отлетело кресло.

Она хотела бежать, но он уже бросился за ней.

Вот она, дверь! Ей оставалось только дотянуться до ручки.

В следующую секунду он уже прижимал ее к стене, отгораживая от спасительного выхода. А в душе все рвалось от протеста. Прочь от него, прочь!

- Таня! - вцепился в ее плечо, сжал, а глаза больные, дикие. - Что за ерунду ты несешь...?

Он был явно ошеломлен, ошарашен. Последнюю фразу прошептал, вглядываясь в ее глаза, как будто пытался проникнуть в душу и исправить там какую-то ошибку. Именно это помогло Тане подавить панику и успокоиться. Он ведь не верит ей, ни одному слову не верит. Не хочет верить.

Что, рушится картина мира, барин?

Ей стало противно.

- Отпустите, вы делаете мне больно.

Хватка немного ослабла, но он и не думал отстраняться. Наоборот, перехватил ее плечо удобнее и придвинулся.