И метнулась в кухоньку, варить директору кофе.

Одну чашку, только ему. Сахару положила в этот раз один кусочек. Среди посуды у Маргариты Павловны обнаружился маленький серебристый подносик. Поставила на него директорский кофе, потом подумала и все же примостила блюдечко с печенюшками. Хрен с ним, пусть ест, может, он голодный.

Надо идти к нему в кабинет, а не хочется.

Выдохнула несколько раз, вытерла влажные ладони о юбку, взяла поднос и пошла.

***

Медленно тянулись секунды, медленно зрели, срывались, как полновесные капли, сочились. Дверь дрогнула. А вместе с ней дернулось и его дурацкое сердце. Забыв на миг, что оно полно злостью.

Женщина вошла, держа в одной руке маленький подносик, другой осторожно прикрыла дверь. Олег невольно застыл, наблюдая, как она двигается. Идет, чуть покачивая бедрами, и прямо держит спину.

И не смотрит на него.

Как он мог обвинять в чем-то старого лося Дементьева? Если она сама поощряет? Кого угодно поощряет, только не его. Опять замкнутое холодное лицо.

Поставила перед ним кофе, как будто кинула собаке кость. И по тому, как старалась отвернуть лицо и сделать все быстрее, уловил - хочет уйти. Неееет.

Он хотел наказать ее, уязвить, показать ей, что она никто. Пустое место, мебель. Но сделать это четко.

Только она выпрямилась и уже собралась повернуться, чтобы уйти, проговорил:

- Останьтесь, я не закончил.

Она вздрогнула, он ясно это видел. Замерла и выпрямилась еще больше, если это конечно возможно.

***

Таня уже надеялась, что все закончилось, и тут он остановил ее. Однако он не предлагал сесть. Она так и осталась стоять, гадая, что же сейчас начнется. Сейчас опять будет гадости говорить? Внутри прямо все затряслось.

Но нет, он просто ее игнорировал.

Отставил в сторону кофейную чашку, вытащил смартфон, удобно откинулся в кресле и стал кому-то звонить. Какой-то Марине. Договаривался о встрече.

Слушать как ЕЕ мужчина, пусть он уже тысячу раз не ее, назначает свидание другой, было пыткой. Эти характерные фразочки... Слова вонзались ей в душу, как ледяные иглы. А в ушах просто звенело от ненависти.

Холод. Холод - это хорошо. Нельзя чувствовать. Пусть зальет ее целиком.

Но тут он наконец закончил и принялся за кофе.

И попутно, не повышая голоса, велел ей подготовить сведения по аукциону. И полный пакет на тендер. И сводку, разумеется, как же без сводки!

- Я поняла, - проговорила Таня. - Можно идти?

Он снова откинулся в кресле.

- Задержитесь.

Допил одним глотком то, что оставалось в чашке и отодвинул от себя.

- Отвратительный кофе. Заберите.

Ей хотелось вопить от бессилия. Плюнуть в его красивую холеную рожу.

Но нельзя.

И хорошо, что тут была эта крохотная кухонька. Таня забилась в нее как в убежище, потому что в этот раз ей не удалось сдержать слезы.