НО!

То есть... Все? Ей казалось, она ослышалась. Это было слишком хорошо, чтобы...

Двери директорского кабинета открылись, Таня сразу уставилась в проем, все еще не веря, что закончилось. В проеме стали появляться люди.

Но первой оттуда вышла Лариса Серова и направилась прямо к ней.

На этот раз ошибки не было. И надежды никакой - ее узнали.

Таня поняла это по взгляду, по выражению лица, с которым Лариса Серова к ней приближалась. Было панической желание встать и сбежать от нее, просто глаза зажмурить и прикинуться ветошью. Сунуть голову в песок, как страус, и тогда, может быть, ее не заметят и уйдут.

Но смысл? Эта женщина искала подходящую жертву, на которой оттанцуется ее ущемленное самолюбие. И она нашла. В ее лице.

- Хочешь снова быть жертвой? - пронеслось в мозгу.

Нет. Довольно, было уже один раз.

И потому, когда мать Олега замерла в трех шагах от ее стола, Таня заставила себя выпрямиться и натянула на лицо офисную улыбку. У той глаза нехорошим огоньком вспыхнули. Склонила голову чуть набок и проговорила, растягивая слова.

- А ты, я смотрю, не тонешь? Выплыла. Ну надо же.

Она усмехнулась и сложила руки.

Может быть, в другой ситуации Таня и спасовала, или если бы та нашла какие-то другие слова. Но то, и главное, как это было сказано, уравнивало их. И да, черт побери, теперь многое уравнивало их, о чем, возможно, Лариса Серова не знала или не хотела знать.

Пусть внутри все сжалось, улыбка не сошла с Таниного лица

- Как видите.

- Вижу, что мой сын как раньше был неразборчив в связях, так все и осталось.

Слова могут поливать презрением, бить как плети. А вокруг люди, которые всех нюансов их застарелой вражды не знали, для них это просто бесплатный цирк. И на нее уже устремились взгляды, лижущие кожу как мухи. Но этот удар надо было не просто выдержать, его надо было отбить.

Таня сидела за столом, а Лариса Серова стояла, и чтобы видеть ее глаза, Тане пришлось поднимать голову. Но она только еще больше выпрямила спину и вскинула подбородок, подпирая его рукой, и проговорила:

- Ваш сын достойный человек, им стоит гордиться.

На ее слова Лариса Серова рассмеялась, язвительно, обидно."

"- Возможно. Мой сын - это МОЙ сын. И мне решать, чего он стоит, и как к нему относиться. Но ты?

Выброс адреналина сделал свое дело, Таню трясло так, что постукивали зубы. От гнева и обиды невольно сжимались кулаки. Сейчас начнется самое неприятное - оскорбления полетят ей в лицо. Ее обольют грязью, и она ничего не сможет сделать, чтобы это предотвратить. Не получится заткнуть рот этой страшной женщине. Но и отступить, опустить взгляд сейчас Таня просто не могла.

- Ты-то чем гордишься? - скривила та губы брезгливой улыбкой. - Как была подстилкой, о которую ноги вытирают...

У Тани уже звенело в ушах, но договорить той не удалось.