Чего ей это стоило, какого напряжения и каких сил, но к десяти часам распечатанный сводный бланк был готов.

Таня дождалась, пока стрелка часов доползет до десяти, постучалась и вошла в дверь.

- Вы позволите?

Получила начальственный кивок."

"- Что это? - спросил мужчина разворачиваясь к ней корпусом.

- Сводка, как вы просили, - проговорила Таня.

Она изо всех сил старалась на него не смотреть. Если не смотреть, можно представить, что она далеко отсюда.

- Принесите, - мужчина откинулся в кресле, постукивая по столу пальцами.

В глазах какой-то странный, нехороший огонек.

Подошла, положила перед ним отчет и уже развернулась, чтобы отойти, как он подался вперед и проговорил:

- Постойте, Татьяна Аркадьевна.

Таня замерла, как будто ледяная игла вонзилась в спину.

- Кофе мне занесите.

Твою мать! Она и забыла, что это тоже входит в обязанности секретаря - носить барину кофе и мелкие ништячки. А дальше что? Звонить от его имени жене и посылать цветы его любовницам? Язык так и чесался послать его далеко и надолго.

Замерла, развернулась вполоборота, чтобы сказать...

- Будьте любезны, Татьяна Аркадьевна, принесите мне кофе.

Она сделала над собой усилие и выдала подобие улыбки.

- Вам с сахаром или без?

- С сахаром, Татьяна Аркадьевна.

Кивнула, хотела уйти, но он опять остановил ее.

- И себе сделайте тоже. А потом заходите, разберем, где вы допустили ошибку.

Женщина ушла, но неуловимый шлейф интереса, который она в нем вызывала, остался.

Олег проводил ее взглядом, а потом откинулся в кресле, ощущая одновременно и странное удовлетворение, и столь же странное недовольство.

Временная секретарша оказалась достаточно профессиональна и оперативно сработала. Все-таки, первый раз на новом месте, Олег сам по опыту знал, как иногда непросто было разобраться в хитросплетенных каталогах Маргариты Павловны. Уж она умела так заковыристо называть папки и ховать их так, что сам черт ногу сломит. А эта разобралась, и даже успела всю переписку отсортировать и обработать.

Она допустила одну маленькую ошибку. Даже не ошибку, а неточность, пометки по пунктам следовало выносить отдельной графой. На это можно было спокойно закрыть глаза. Как директор, ее работой Олег был доволен.

И все же он испытывал потребность указать ей на ошибку. Проговорить это, разжевать. Может быть, неоднократно. Потому что...

Вот тут и начиналось скрытое недовольство.

Она упорно не желала на него смотреть, и это задевало.

Если в первый раз это можно было списать на смущение, то во второй раз, когда она вошла, от нее, казалось, летели ледяные искры. Это почему-то раздражало и цепляло Олега, пробуждая глубинное желание поставить ее на место.

Хотя и не должно было.

Но было и еще что-то. Он интуитивно чувствовал в ней какую-то тайну.