Не требовалась лупа, чтобы обнаружить, как сильно изменились закорючки за прошедшие три дня. Ничего похожего, даже близко.

– Чем еще могу-с помочь, господин Пушкин?"

"Желание было удовлетворено. Пушкин приказал не давать никаких сведений о письме женихов, даже если будет спрашивать чрезвычайно милая баронесса. Особенно не показывать подпись той, кто оплатил публикацию. А если появится барышня, которая захочет напечатать еще одно объявление об уроках жизни, задержать под любым предлогом и срочно сообщить в сыск.

Иванов дал слово чести, что исполнит все и не подведет полицию.

Выйдя в переулок, Пушкин решил пройтись до Малого Гнездниковского, чтобы сделать записи в блокнот. Из-за угла появилась пролетка с пассажиркой. Он успел отойти в сторону, чтобы остаться незамеченным. Пассажирка приказала ждать и торопливо вошла в редакцию «Московского листка». Пушкин счел нужным изменить план и дождаться ее возвращения. И тут в переулок въехала другая пролетка. Судя по таинственному виду господина, который прятал нос за поднятым воротником, назревала драма.

Театр Пушкин не любил, но этот спектакль захотел досмотреть до конца.

* * *Агата проснулась рано с твердым намерением не спускать глаз с графа Урсегова. Милейший друг, портье Сандалов, разузнал адрес графа. Оставалось только взять извозчика и ждать напротив его дома все в том же дорожном туалете, который Агата уже искренне ненавидела. Пусть опять промерзнет до костей, но она выследит, как предводитель шайки убийц встречается с купцом, ради барышей которого готов убить свою невесту и других. Когда доказательства будут налицо, Пушкину останется только арестовать всех.

Спрыгнув с кровати, она взглянула на часы – начало девятого. Зная привычки мужчин, подобных Урсегову, надо было признать, что раньше полудня граф глаза не продирает, а из дома выходит и того позже. Поздний завтрак с купцом начнет не раньше часа, а то и двух. Зачем же целых три часа мерзнуть в пролетке? Сообразив, что в таком филерском подвиге нет никакого смысла, Агата с некоторым облегчением залезла под одеяло. Она не привыкла вставать раньше десяти. В прошлой жизни и то считалось слишком рано. У великой воровки должен быть цветущий вид и идеальная кожа.

Она только устроилась на подушке, когда новая мысль заставила вскочить: надо предупредить мадам Бабанову, какая опасность угрожает ее дочери. Пусть держит под замком. Агата откинула одеяло и совсем собралась ехать в дом на Тверской, пусть даже в опротивевшем дорожном туалете. Что она скажет мадам Бабановой? Что ее дочери угрожает опасность быть убитой по поручению собственного жениха? Выглядит не слишком убедительно.