Приходится выбирать между сердцем и долгом. У меня ничего нет, кроме долга. Как ни глупо это звучит. Поэтому предлагаю вам рассказать самой…

Она застонала:

– Гадина, мерзкая холодная гадина… Лучше не знать тебя никогда…

– В таком случае придется мне, – продолжил Пушкин, идя до конца. – Ваша дочь Матрона, видя, как в этом доме девушки ловко зарабатывают деньги, тоже захотела выручить приличную сумму. Она училась в пансионе Пуссель на деньги Бабанова и знала про объявление Алой Ленты. В июне прошлого года Матрона подала объявление. Оно сохранилось в газете. Встреча произошла, Матрона заработала двести рублей. Она была несведуща в половых вопросах. Прошло девять месяцев. У нее родился мальчик, который был крещен Николаем. И тут мадам Вейриоль сложила факты. С чем пришла к вам…

– Нет! – вскрикнула Капустина.

– Вейриоль догадывалась намного раньше, с кем у господина Бабанова случилась встреча в июне 1893 года. Но боялась его и не могла рта открыть. Иначе вмиг лишилась бы салона мод. Когда Федор Козьмич умер, Вейриоль пришла к вам и потребовала плату за молчание, от кого у Матроны родился мальчик. Ведь у нее самой дочери, им тоже нужно приданое… Не так ли, уважаемая сваха?

Ощутив настоящую слабость, Фекла Маркеловна прислонилась к дверному косяку.

– Ну и что тебе делать с этой правдой? Доволен, сыщик? Испортил жизнь…

Пушкин покачал головой.

– Федор Козьмич привык решать любую проблему деньгами… Граф Урсегов принял на себя его вину за Бутович, ушел из попечительского совета пансиона и даже наградил Бутович драгоценным бокалом из оставшихся у него. За что получил Астру Федоровну с приданым. Только одного господин Бабанов не мог купить: не знал, как выглядит его выросшая дочь, с которой встретился в салоне Вейриоль… Разве такая тайна не стоила жизни четырех барышень, Фекла Маркеловна?

Мадам Капустина овладела собой. Оправив смятую юбку, глянула дерзко, с вызовом.

– А, вот ты о чем… Ну попробуй, докажи, господин полицейский… Как бы не лопнул от натуги…

Метнувшись в дом, она захлопнула дверь перед Пушкиным.

Спустившись с крыльца, он вышел в Мароновский переулок. Лелюхин дожидался на другой стороне. Пушкин спросил, чем закончился визит в «Московский листок».

– На всю оставшуюся жизнь пыли наглотался, – ответил Василий Яковлевич и натужно чихнул. – Система твоя опять угадала: раз в год появлялось объявление Алой Ленты. Всегда в сезон свадеб. Весной и в начале лета… И так семнадцать лет…

– Когда небогатым девушкам нужно приданое, – печально сказал Пушкин. – Встречи назначались у «С.М.В.»?

– Пять лет назад появилось, до этого другие шифровки… Понять трудно где.

– Уже неважно. Пять лет назад мадам Вейриоль открыла салон в доме, принадлежащем Бабанову, и наверняка на его деньги.