Через сознательное предание ума, жизни и чувств Владыке наших чувств, жизни и ума, единственному истинному управителю их деятельности, через превращение существования в космосе в пассивное отражение вечного бытия и точное воспроизведение природы Вечного мы можем надеяться познать и через познание – достичь то, что для нас является сверхсознательным; мы вступим в Безмолвие, которое повелевает вечной, беспредельной, свободной и всеблаженной активностью.

14 – Преображение «я» и богов"

"Как мы увидели, способ познать Брахмана – это проникнуть по ту сторону форм вселенной к тому, что является в космосе сущностным, – а это сущностное состоит из двух начал, богов в Природе и «я» в индивиде, – а затем через них проникнуть к Запредельности, которую они представляют.

Было также установлено практическое отношение между богами и Брахманом в этом процессе божественного познания. Космические функции, посредством которых действуют боги: ум, жизнь, речь, чувства, тело, – должны стать восприимчивыми к началу, которое, пребывая за ними, управляет ими, благодаря которому они существуют и действуют, благодаря чьей силе они развиваются, взрастают и обретают могущество, радость и свои способности; к нему должны они обратиться, оставив обычную свою деятельность; отказавшись от нее, отказавшись от ложной идеи самостоятельного функционирования и самоуправления, которая представляет собой эгоизм ума, жизни и чувств, они должны с сознательной пассивностью предоставить себя силе, свету и радости, излучаемой чем-то стоящим за ними. И тогда божественное Неизъяснимое начинает явно отражать Себя в богах. Свет Его овладевает мыслящим умом, Его сила и радость – жизнью, Его сияние и экстаз – эмоциональным умом и чувствами. Нечто от верховного образа Брахмана запечатлевается на природе мира и превращает ее в божественную природу.

Все это не совершается внезапным чудом. Это приходит в виде вспышек, откровений, внезапных прикосновений и проблесков: словно полыхнувшая с небес молния откровения блистает на миг и тут же вновь исчезает в своем тайном источнике; словно распахиваются и тут же снова смыкаются веки внутреннего видения, ибо око не может долго и неотрывно взирать на абсолютный свет.