– Что за разговор? – спросила я.

– Некая девушка показала оценщику фотографию и спросила, сколько может стоить предмет, который на ней изображен, хотя бы приблизительно. Мой коллега сказал, что он затрудняется ответить на этот вопрос, ведь этим песочным часам поистине нет цены. Дама не видела фотографии, но решила, что за песочные часы, пылившиеся у нее в кладовке, можно получить хорошие деньги, и поспешила домой. Я же смекнул, что молодая особа приносила на Соляную фотографию именно тех песочных часов, которыми вы, Татьяна Александровна, интересовались.

– Возможно, – сказала я.

 – А где именно находится та скупка? Я часто езжу по Соляной улице, но никогда не замечала, чтобы там была какая-нибудь антикварная лавка."

"– Это и неудивительно. Ведь она открылась совсем недавно, в подвальчике с торца здания. С дороги ее и не заметишь. Но та дама как-то наткнулась на ту скупку и зашла прицениться. Крупные числа на ценниках ее вначале обрадовали, но, когда она услышала, по какой цене они готовы взять имевшийся у нее ассортимент, сразу же сникла. – Петр Алексеевич повернулся к стеллажу и сказал: – Вот ее товар.

Мы сошлись в цене по всему ассортименту, кроме песочных часов. Дама пожелала оставить их себе, решив, что их время еще не пришло.

– Как мне ее найти? У вас наверняка ее адресок имеется? – Милявский замялся, и тогда я положила на прилавок несколько крупных купюр. Антиквар взял их с таким вздохом, будто в первый раз, причем из-за великой нужды, поступается правилами конфиденциальности. – Учтите, я делаю это только ради высокого искусства! Уверен, вы распорядитесь этой информацией во благо.

– Ну, разумеется, – подтвердила я. – Как же иначе?

Петр Алексеевич открыл журнал, полистал страницы и продиктовал мне адрес Бузановой Аллы Анатольевны.

Я поблагодарила его и направилась к выходу. Милявский проводил меня до двери и выпустил на улицу. Я села в машину и достала карту города, чтобы определить, где находится Осенний проезд. Всю жизнь живу в Тарасове, но никогда не сталкивалась с таким адресом. Оказалось, что он совсем недалеко от улицы, на которой я в тот момент находилась, поэтому я решила сначала пообщаться с Бузановой, а потом уже с оценщиком из скупки на Соляной.

Минут через десять я припарковалась около нужного дома.

Это было четырехэтажное кирпичное строение начала прошлого века, каких еще много осталось в историческом центре нашего города. На подъездной двери был кодовый замок, и я, зная, что в таких домах бывают проходные подъезды, заглянула во двор. Как я и предполагала, черный ход был открыт. Поднявшись на второй этаж, я подошла к крайней левой двери, обитой деревянными рейками. На ней красовалась ромбовидная табличка с цифрой «пять», а под ней горел свет в глазке.