Я в очередной раз позвонила по номеру, который дал мне Авельянов. Он по-прежнему был отключен. Возможно, водитель маршрутки уже навсегда избавился от этой симки. Тогда я включила ноутбук и вышла в Интернет, чтобы узнать, не продает ли кто-то песочные часы в золотом корпусе, инкрустированном рубинами. Посетив десятка полтора различных сайтов, на которых могло появиться подобное объявление, я ничего подобного не нашла. Более того: даже объявление о продаже золотого футляра для карманного молитвослова кто-то удалил.

Глава 5

На следующий день я поехала в Калиновку.

Надо было лично проверить прослушку, ведь Сергей Федорович мог упустить нечто важное или интерпретировать услышанное по-своему. Степанов хоть и работал когда-то следователем, но теперь был пенсионером, грешившим субъективностью по отношению к членам своей семьи. Оно и понятно – он сам столько лет обманывал своих близких, точнее, не говорил им правды, поэтому допускал, что и родные вполне способны поступить с ним точно так же. Таков неписаный закон бумеранга – как ты обращаешься с людьми, так и они с тобой.

Как и накануне, я оставила «Ситроен» вне зоны видимости камер видеонаблюдения и направилась к дому номер тридцать семь по улице Волжской.

Позвонив, я услышала голос домработницы:

– Вы к кому?

Вот странная женщина! Она ведь видела меня вчера, но все равно устраивает допрос, поднимая собственную значимость в моих глазах.

– К Сергею Федоровичу, – достаточно четко произнесла я, но никакой реакции на это не последовало, поэтому мне пришлось добавить: – Я – медсестра из клиники «Сантэ». Откройте, пожалуйста!

– Проходите. – Антонина наконец щелкнула замком, ворота приоткрылись, и я вошла в палисадник.

Прислуга встретила меня на крыльце и сообщила: – А сегодня уже приезжали из больницы и меня не предупреждали, что будет кто-то еще.

– Вас и вчера не предупредили, что Сергей Федорович едет домой, – заметила я не без язвительности, чтобы домработница не слишком зазнавалась.

Антонина впустила меня в дом. Я сняла полупальто и подала его домработнице, она демонстративно отвернулась. Пришлось мне самостоятельно повесить его на вешалку. Я переобулась, надела белый халатик и направилась к своему «пациенту».

Поднявшись на второй этаж, я постучала. За дверью была тишина. Я приоткрыла дверь и увидела, что Степанов лежит на кровати, но с открытыми глазами. В спальне было сильно накурено.

– Можно? – спросила я достаточно громко, и, только услышав мой голос, пенсионер встрепенулся и повернул голову в мою сторону.

– Заходите, раз пришли, – произнес он с какой-то обреченностью в голосе.

– Здравствуйте! Что-то случилось? – спросила я, подойдя к окну и приоткрыв его.