Дрожащими пальцами выковырнула из Многоликой пузырёк с изменяющим запах зельем. Магией очистила себя и принялась размазывать зелье по коже, волосам, одежде, покрывалу. Озноб накатывал внезапными волнами, заставлял вибрировать каждую косточку, а голова оставалась тяжёлой.

«Справлюсь», — решила я, возвращая Многоликой пузырёк. Погладила её и Жаждущего за то, что вчера они оперативно собрались и легли на талию: хотя бы о них не пришлось беспокоиться.

Поднявшись, отмахнулась от развешанных вещей. Постояла немного, борясь с головокружением. Вышла.

После темноты сияние сфер и солнца ослепило меня на несколько мгновений.

Сирин Ларн сидела в кресле Элора, вышивала что-то на пяльцах. Заметив меня, подскочила, пряча своё творение, и захлопала ресницами.

— Что-нибудь желаете? — она махнула на стол, заполненный посудой под серебряными с золотой инкрустацией колпаками, на графины.

Голода я не ощущала. Как и кончиков своих онемевших пальцев. Мотнув головой, направилась к двери, толкнула.

Та не поддалась.

Дверь комнаты Элора впервые не открылась передо мной. Я толкала её, толкала и никак не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Похоже, опять какой-то кошмар.

— Господин Элоранарр велел оставаться в комнате, — мягко сообщила Сирин Ларн. — Сказал, что Тордосов сам покормил, а вам велел отдыхать. И ещё он книги принёс — если хотите, можете почитать.

Я медленно развернулась к ней. Побледнев, Сирин Ларн отскочила за секретер и уже из-за него невинно хлопала ресницами:

— Простите, это не мой приказ, это его.

Элор меня запер… Элор запер меня, офицера ИСБ, Бешеного пса, дракона, в его комнате, словно одну из своих драконесс.

Он… он…

Усилив мышцы и кости, я врезала кулаком в дверь.

Сирин вскрикнула. Руку прострелило болью до локтя. Но дверь не поддалась."

"Сдерживать огонь было сложно. Он снова полыхал во мне. Теперь я уверена, что император не убирал мою подпитку от родового артефакта, просто какое-то время я не ощущала эту чужую магию.

Витрины с перьями крошить нельзя — Халэнн в клубе коллекционеров числится, он бы так не сделал.

Схватившись за метку Элора, я влила в неё магию и мысль: «Если через десять минут не выпустишь меня, я начинаю раздевать Сирин Ларн».

От возмущения происходящим у меня даже крылья встопорщились, пролезли сквозь щели в мундире.

Сирин Ларн присела за секретер, а я принялась ходить вокруг кровати. Ни есть, ни пить мне не хотелось: все эти инстинктивные порывы могли натолкнуть Элора на очень правильные мысли в моём отношении, и это пугало до дрожи.

Нельзя позволять ему поступать со мной, как с драконессой!

И я сама виновата, что позволила ему так заботиться обо мне. Но теперь, когда я в состоянии за себя отвечать, надо провести соответствующие границы.