Вера на девятом, в трехкомнатной, Галина Ивановна в двушке на втором. Разумеется, сделала хороший ремонт, купила итальянскую кухню и спальню, румынскую гостиную, мамину мечту: стулья с завитушками и гобеленовой обивкой. Люстры – хрусталь, но не тот, о котором мама мечтала, а европейский, горевший так, что хотелось зажмуриться. Памятный сервиз с золотыми вензелями стоял на переднем плане в витрине на гнутых ногах.

Вера не спорила. Галина Ивановна была счастлива, могла ли она мечтать о таких царских хоромах?

На рынок ездила с водителем, а в магазины ходила сама – развлечение. Тут же перезнакомилась с соседками и часами сидела на лавочке у подъезда. Публика в доме жила интеллигентная: жены военных высоких чинов, врачи, архитекторы. Жилье на Фрунзенской набережной во все годы, включая далекие советские, было престижным.

Первое время Галюня пыталась готовить и для Веры – заносила кастрюли борщей, тазики котлет, торты и пирожки. Вера скандалила и умоляла этого не делать – вечерами она есть отвыкла. Да и днем не всегда получалось. Есть время – сходят с Татьяной в кафе в соседнем доме, нет – секретарь что-то закажет доставкой. А бывало, что времени не было и на чашку кофе.

Но как бы ни раздражалась Вера на мать, как бы ни спорила с ней, как бы ни возвращала ее супы и котлеты, все равно была счастлива – мама рядом, и она спокойна, а все остальное – мелочи и ерунда.

Вера проснулась от деликатного стука в дверь. Проводница предложила завтрак. Вера заказала кофе и йогурт. На часах было шесть. Через сорок минут они прибывали."

"За окном мелькали деревушки со знакомыми названиями. Все те же, все то же, почти ничего не изменилось. Кажется, вообще ничего не изменилось. Те же переезды, те же размытые дороги, тот же осевший черный снег. Те же покосившиеся домики под темными крышами, те же кривые заборы. Пожалуй, только магазинчики, обитые сайдингом, стали наряднее, и ассортимент в них другой. Да и внешне март не приукрашивал, март обнажал.

Вера отвернулась от окна и посмотрела на себя в зеркало. Видок еще тот, но приводить себя в порядок она точно не будет – много чести! Ее родина не заслужила.

Она вспомнила, как после своих первых удач приехала в Энск на купленной на собственные деньги машине. Когда это было? В другой жизни. Но впечатление тогда Вера Кошелева произвела. Ого-го как произвела, не пропала Верка в Москве, выжила!

А сейчас? Волосы, забранные в хвост, простой свитер, кроссовки. Короче, видок еще тот. Но как говорили в детстве – сойдет для сельской местности. А уж для города Энска тем паче.

Поезд замедлил ход, пару раз дернулся и резко остановился.

– Стоянка в Энске шесть минут, – заверещала проводница.

Шесть минут – ого! Какое уважение! Раньше, помнится, больше трех не стоял.

Вера вышла на перрон.