Вернее, улетучивались последние надежды на то, что он примет решение.

Суровая Патрина показала Лине на стул:

– Садись! Кофе будешь?

Растерянная Лина кивнула и пролепетала «спасибо». На «спасибо» цыганка ничего не ответила.

– А ты иди, – велела она Светке, – иди погуляй!

Светке это не понравилось, но возражать она не посмела и с явным неудовольствием выкатилась.

Хозяйка молча вышла из комнаты, но минут через десять вернулась, держа в руках давно не мытую джезву. По комнате поплыл запах подгоревшего кофе.

Пролепетав очередное «спасибо» и угнездившись в кресле, Лина сделала глоток. Кофе, надо сказать, был восхитительным.

Закурив, Патрина взяла в руки старую колоду. Раскладывала ее молча, иногда еще больше хмурилась, иногда вздыхала. Лина с тревогой следила за выражением ее лица. Потом протянула веер карт и приказала:

– Тяни! Две тяни. Ну, не бойся!

Лина боялась. Вернее, нервничала. Что сейчас скажет гадалка? Что напророчит, что пообещает, что перечеркнет?

Нет, понятно, что Лина ей не поверит – еще чего! Она ж не дремучая дура! И не экзальтированная Светка.

Правда, и женщины на лестнице не выглядели дремучими и сумасшедшими – скорее, растерянными, обманутыми и надеющимися на чудо.

Лина допила кофе и крепко сжала холодные трясущиеся пальцы. Патрина без конца курила и молча разглядывала разложенную колоду. Наконец она посмотрела на Лину. Взгляд ее был пронзительным, заглядывающим прямо в душу – такой не соврешь. Впрочем, врать Лина не собиралась. А вот выслушать цыганку как раз собиралась. И еще очень хотела взять себя в руки. Не психовать. Но почему-то трясло, как на экзамене, даже живот разболелся.

– Что трясешься? – усмехнулась Патрина. – Ничего плохого не вижу! Не трясись.

Лина мелко закивала:

– Правда? Большое спасибо!"

"– Ни шатко ни валко, – продолжила гадалка. – Никаких происшествий. Жить будешь как жила. Долго так будет, несколько лет. Родители будут жить долго, в общем, нервы потреплют! – впервые улыбнулась она и снова уткнулась в разложенные карты. – И этот твой, – она нахмурилась, – не трать на него свое время. Ничего не получится. Не уйдет он из семьи, поняла?

Лина молча кивнула. В горле запершило, хотелось заплакать.

– Чего ты? – уловила ее реакцию цыганка. – Расстроилась? Зря! Не нужен он тебе. Не твой человек. Да и вообще… – не закончив фразу, Патрина в упор посмотрела на Лину. – Ну как тебе сказать… Я могу попробовать, – нерешительно добавила она, – могу. Правда, это непросто. Такое всегда непросто. Но если ты хочешь – могу! Только подумай – а надо ли? А ну, если получится?

– Что – получится? – испуганно пролепетала Лина.

Гадалка раздраженно объяснила:

– Привязать его. К тебе привязать. Ну, чтобы ушел оттуда и был с тобой! Только…

– А можно? – прошептала Лина.