Митя отбивался, как мог, и, как мог, спасал от листопадом навалившихся старушек своего опекаемого клиента. Поэтому когда он встал наконец во весь рост, крепко держа Гришечку за ноги, то сразу и не понял, почему вокруг него образовался некий вакуум. Просто, если помните, наш гордый юродивый носил драную рубаху до колен. А под ней ничего. Ни штанов, ни подштанников. Ну и зрелище было, не пытайтесь себе представить…

Естественно, на божьего человека никто плохого не подумал, но виновного народный гнев отыскал поразительно быстро. Угадайте – кого?

– Удивляет только одно, как они тебя вообще там же в булыжную мостовую не закопали?

– Пытались, не дался…

– Лучше б дался, – тихо простонала из своего угла бабка. – Дожила до позора на свои седины – сотрудника милиции старушки богомольные в содомских грехах обвиняют…

– Да, Мить, нехорошо как-то, – поддержал я.

Он тяжело вздохнул, пожал плечами и с детской непосредственностью спросил:

– А энто… содомский грех, это драчливость, да?

Мы с Ягой нервно переглянулись. То есть он, бедолага, даже близко не понимал, в чём его обвиняют, и на всё согласился, думая, что казнят за обычную драку? Нет, ну вот как прикажете на него сердиться всерьёз? Бабкин кот поманил Митю лапкой, отвёл в сени и что-то там нашептал на ухо.

Мы и ахнуть не успели, как наш младший сотрудник уже рванул в ворота с рёвом:

– Поубиваю старых дур-р за такие намёки на сотрудника при исполнении-и-и!!!

Мы с Ягой выразительно помолчали. Мысли были схожие и в озвучивании не нуждались: убить не убьёт, но запомнят старушки надолго, как милицию нехорошими словами называть…

– А знаешь, Никитушка, свои плюсы в энтом есть. И Митеньку в умных вопросах просветили, и Гришечка-дурачок день весело провёл, и люду богомольному нынче скучно не будет. Все довольны и все при деле. А вечер-то близок. Пора бы и нам с тобой за работу браться. Похороны на носу…

Ох, батюшка уголовный кодекс, о своих собственных похоронах-то я и забыл… Бабка же ориентировала дьяка – на четвёртые сутки милиционеров хоронят, да ночью, да тайно. Угу, зная болтливый язык гражданина Груздева, сегодня ночью на кладбище половина Лукошкина сбежится, поглазеть! Да и как можно людей за любопытство осуждать, тут некоторые старики трёх царей на своей памяти схоронили, а милиционера ни одного! Непорядок…

– Ладно, я уже на всё подписался. Что надо будет делать?

– Дык договорились же вроде, в гробу полежишь пару часиков, да и всех делов.

– А вы меня потом точно выкопаете?

– Тьфу на тебя, Никитка, да как тока мысли противные тебе в голову лезть могут?! Знамо дело, выкопаем! На что ж мы тебя хоронить-то будем, ежели не расследования ради? Да и как про то забыть, коли я и царя, и Митю, и Еремеева загодя предупредила? Всем миром заявимся да и выкопаем.