Яга, видимо, пришла в сознание быстро, поскольку, пока я сбегал к себе наверх, переоделся и вернулся в горницу, она уже сидела у окна, скорбно вытирая слёзы платочком. Чёрный кот Васька героически подливал ей валерьянку в кружку и утешающе гладил по плечу. Бабка подняла на меня слезливый взгляд.

– Вот за что он со мной так, Никитушка, а?

– Бабуль, вы не… – попытался ответить я, но кот показал мне кулак и сделал страшные глаза – молчи, мол, дай пожилой женщине выговориться.

– Я ить их с цыпляток взрастила, всех по имени звала: Хохлатушка, Марфочка, Репка, Соплюшка, Кокетница, Поганка, Софочка. А он их… убивец… за что?! И кормила его, и поила, и спать в сенях укладывала, и плюшками баловала, а уж коли когда и заколдовывала под горячую руку (мой грех!), дак ить и расколдовывала сразу же. Часок-другой спустя… но ить не по злобе! А тока в воспитательных целях, его же блага ради…

– Бабуль, – второй раз попытался вклиниться я.

– Вот что, Никита, судить мы его будем, – твёрдо сказала Яга, обращаясь даже скорее к самой себе, чем ко мне. – Щас стрельцов во свидетели кликну да и расстреляем подлеца у ворот. Я ему смерти моих курочек нипочём не спущу.

– Хорошо, – сдался я. – Суд так суд. Зовите Еремеева, будет у нас судьёй. Вы – обвинителем, я – защитником.

– Ты… так ты его ещё и защищать будешь?! – вспылила легковоспламеняющаяся бабка, но я стоял на своём.

– У каждого преступника должен быть защитник. Если своего адвоката нет, значит, предоставит государство. Государство у нас – царь, считайте, что он назначил меня.

– Да почему ж тебя?

– Ну не из боярской же думы кого-то звать.

– Так с чего ж ты? Вона пущай ему мой Васенька защитником послужит! А я не обвинитель, я сторона пострадавшая. Я туточки вообще на лавочке сидеть буду, слезами на пол капать, сочувствие у вас, чурбанов, вызывать…

В общем, суд над Митей кончился не начавшись, потому что у меня вдруг появилась неожиданная идея. Я метнулся во двор, пошарил под своими окнами и через пять минут положил на стол чудом уцелевший хвостик от яблока. Суровая бабка надела очки и подняла на меня недоумевающий взгляд.

– Улика, – пояснил я. – Тут такая ситуация… Вы только не кричите сразу. Похоже, не Митя, а я виноват в смерти ваших ку…

– А-а-а-а-а!!!

– Вась? – Я подмигнул коту, и он мигом засунул моей домохозяйке в рот ложку с валерьянкой.

– Короче, утром меня ни свет ни заря разбудит ваш петух. Я спросонья бросил в него яблоком. Но вы ведь мне его на подоконник не клали, верно? И я не клал. Откуда там снова взялось это яблоко?

Яга вопросительно выгнула бровь и понятливо закивала, не выпуская ложки из зубов.

– Я о нём только сейчас вспомнил. Сбегал, посмотрел, пошарил на месте преступления.