Но не будем отвлекаться. Итак, вчера вечером, ближе к ночи, вы были задержаны дежурными стрельцами и доставлены в отделение. Вину свою признаёте?

– Какую вину? Где вина? Давай вино!

– Не смешно! – строго прикрикнул я на радостно подпрыгнувшего сына хана. – Сколько помню, у вас алкогольная продукция под запретом. Папа не обрадуется.

– Э, мой папа сам пьёт! Многа пьёт! Толька ночью пьёт, ночью Аллах не видит…"

"– Аллах всё видит! – завёлся было я, но вовремя опомнился. – Так, отложим спорные вопросы религии, вернёмся к моменту вашего задержания. Пьянство, нецензурные выражения на татарском, приставание к официанткам, грубые выражения в адрес правительства нашего города и в финале – безобразная драка. Вы понимаете, что подвели себя под статью?

– Ничего не панимаю, я неграматный татарин, я всё папе скажу, э!

– Меч-кладенец? – наугад бросил я.

Молодой Бельдым-бек даже не почесался. Ну, если честно, то как гостю царя Гороха и гражданину другой страны мы пока ничего не могли ему инкриминировать. Хороший адвокат на раз-два-три бы «расщёлкал» все мои обвинения да ещё подал ответный иск за клевету.

– На первый раз ограничимся устным порицанием. Но имейте в виду, что при повторном аресте к вам будут применены самые строгие санкции вплоть до…

– Моя твоя не понимай?!

– Упс… Я и сам себя сейчас не очень понимаю. С кем вообще разговариваю, а? Пошёл вон с глаз моих!

– Э-э?

– Увижу ещё раз – расстреляю, засужу, кастрирую! Так понятнее?

– Всё понятнее, начальник! – счастливо разулыбался средний сын хана Бухатура и убрался с такой похвальной скоростью, что у дежурных стрельцов чуть шапки не сдуло.

Ладно, в этот раз я вполне справился без бабки, потому что ловить этого степного сайгака на вранье смысла не было никакого. Парень вырвался на волю из-под папиного крыла и отрывается у нас по полной программе. Пока никого не избил, ничего не украл, сажать его вообще-то не за что. Пусть гуляет. Мы проследим.

Хотя, конечно, на месте царевны Марьяны я бы лично от такого немытого красавца держался подальше…

– Следующий!

– Один момент, батюшка сыскной воевода, – раздалась невнятная возня из-за дверей. – Вырывается ещё, зараза горбоносая…

Минутой позже потрёпанный, но непобеждённый грузинский князь Сосо Павлиношвили кубарем влетел в горницу. Тощий, длинный, грудь по-петушиному вперёд, с кучей газырей на черкеске до самой подмышки, в страшно лохматой папахе, из-под которой и глаз-то не видно, один нос, и, как водится, с семиэтажным кавказским гонором…

– Всех зарэжу! Тебя зарэжу. Их зарэжу, царя зарэжу! А что делать, так хачу?!

– Быстро сел на скамейку, руки за спину, рот открывать по моему разрешению, дышать через раз! – грозно рявкнул я, потому как эти горные орлы достали меня ещё в Москве по самое не балуйся.