– А поконкретнее: какие слова, оскорбления, угрозы, что ещё там?

– Дак ты Митеньку призови, он тебе и скажет!

– А вы?

– А я сама не слыхала, – на миг опомнилась горячая заступница сельской молодёжи. – Мне ж… Митя чё-то такое намекнул, когда его в поруб складировали.

– И вы сразу поверили? Ладно, попросите ко мне дежурных стрельцов.

– Да ты хоть кашку доешь, чего ж без завтраку-то?

– Служба не ждёт. – Я отодвинул тарелку. – К тому же если у нас в порубе содержится подло оболганный герой и невинно осужденный защитник отечества, то томить его там в компании закоренелых преступников – просто грех! Зовите стрельцов, будем разбираться…

Яга насупилась, кликнула кота, тот сонно стёк по ступеням на порог горницы, выслушал приказ, зевнул, до хруста вывернув челюсть, и с мрачной мордой направился во двор, к Еремееву. Как он там с ним договаривался, ума не приложу, но буквально через две-три минуты передо мной навытяжку стояли двое стрельцов, при саблях и бердышах.

– Здравия желаем, батюшка сыскной воевода!

– И вам не хворать, – кивнул я. – Напомните-ка, братцы, сколько человек у нас в порубе?

– Навродь четверо, – неуверенно переглянулись они.

– Что значит «навродь»?

– Ну ежели Митьку вашего считать, так точно четверо.

– А почему б его не считать? Он что, не человек? – удивился я.

– Кто, Митька-то?! – так же удивились стрельцы."

"Развивать тему сложных взаимоотношений моего младшего сотрудника с реестровыми стрелецкими частями было скучно и предсказуемо. Стрельцы, по букве устава, подчинялись сотнику Еремееву, Еремеев – мне, иногда Бабе-яге, но уж никак не Мите, а он-то как раз и любил порой поизображать из себя высокое начальство. Не по злобности характера, а исключительно из-за банальной лени…

Попросит его бабка дров нарубить – он норовит стрельцов заставить, попросит воды натаскать – он опять часовых у ворот тормошит. Ну те, конечно, помогут разок-другой, но на шею себе сажать не станут. Отсюда редкие, но меткие конфликты.

– Приведите его сюда. Остальных задержанных…

– Отпустить?

– Мм… нет, – подумав, решил я. – Вывести, выгулять в туалет, погреть на солнышке и назад, в поруб. Мы с ними потом разберёмся.

– Слушаемся, батюшка сыскной воевода!

Ну и замечательно. Парни ушли вытаскивать Митю из-под замка, а ко мне тихой ласковой лисой подсела улыбчивая бабка.

– Милок, а ить ты мне ещё не поведал, чем вчерашний поход в царёвы подвалы закончился? Свечу чародейную не обронил, часом?

– Всё в целости. – Я сунул руку в карман и вернул бабке жёлтый огарок.

– Вот и умница. – Яга деловито припрятала свечку. – А ещё чё полезное для дела углядел? Много, поди, улик-то я, старая, просмотрела?

– Одну. Но очень важную…

Я приложил палец к губам, потому что в сенях раздались шаги.