Вы слышали, как он сказал, что знает про кражу меча? Ну то есть почти намекнул…

Договорить мне не удалось: только что лежавший пластом Филимон Митрофанович вдруг резво вскочил на ноги, сквозанул мимо нас и опрометью дунул из дверей по коридору с воплем:

– Привидения-а-а!!!"

"– Стой, дурак! Не шуми, на кол же посажу, ей-богу!

От такого предложения скандальный дьяк обезумел окончательно, ударившись в абсолютно неконтролируемую истерику:

– Спаси-тя-а! Помоги-тя-а! Матерь Божия, Заступница, Царица Небесная, умоли Сына Своего, Иисуса Христа, избавить мя от призрачной напасти, коя меня на кол посадить грозит-ца-а!

Горох кинулся за ним в надежде догнать и образумить кулаком по затылку, а я, не тратя драгоценного времени, зажёг зелёный огонёк свечи и попытался за оставшиеся секунды хоть как-то осмотреть место преступления.

На первый взгляд Яга всё описала правильно: стеклянная витрина, или хрустальный гроб, была взрезана алмазом. Смущала толщина стекла – полтора-два сантиметра. Какой же должен быть камень, чтобы одним движением вскрыть витрину, как консервную банку? На стекле видимых отпечатков пальцев не было. Никаких упавших волосков, брошенного воровского инструмента, забытых в спешке вещей, подозрительных следов на полу, кроме…

– Это что ещё за чертовщина?

Ближе к дверям, чудом не затоптанный всеми, кто здесь толкался вчера и сегодня, виднелся чёткий отпечаток раздвоенного копытца!

– Либо это очень крупная свинья, либо… – призадумался я, когда в комнату ворвался запыхавшийся царь.

– Уходим, Никита Иванович, дьяк психованный по двору кругами бегает, орёт, что мёртвого царя в подвалах видел!

– А вы… а?! – пискнул я, видя, как под его сапогом исчезает тот самый подозрительный след и последняя улика.

– Да что ж ты встал, ровно пень берёзовый?! Бежим же!

Горох почти волоком потащил меня по коридору, потом направо, потом налево, ещё раз направо и тайными переходами вывел к забору.

– Пресвятые угодники! – дружно перекрестились еремеевцы, когда мы оба неожиданно выскочили из калитки перед самым их носом.

– Не святые и не угодники, – чётко поправил я. – Но в целом задание выполнено, тема для размышления есть, рабочая версия тоже. Вы с нами?

– Нет, мне в опочивальню, хватятся, поди, скоро, – помотал бородой царь. – Сроку даю три дня. А до того момента об воскрешении и думать не смей! Найди вора, сыскной воевода-а…

Я хотел ему ответить, но не успел. Еремеев не удержался первым, фыркнув в кулак. Стрельцы подхватили в голос, потому что удержаться от хохота при виде сразу двух взрослых мужчин в женских ночных рубашках просто невозможно. Даже я ржал, не стесняясь и не стыдясь.

Горох, естественно, вспылил, грозился всех казнить, что вызвало, столь же естественно, удвоенный всплеск неуправляемого веселья.