Однако через минуту издалека донёсся стук копыт, и на той стороне моста появился всадник на взмыленном коне. Эстляндский рыцарь фон Паулюсус всё ещё продолжал служить своему чёрному господину. А я-то полагал, что после того перелёта он грохнется и одумается, но нет, увы…

– Мой господинн приближжается! Фсё ли готофо для обмена, сыскной фоеводда? – высокомерным тоном начал он, пристально вглядываясь в наш берег. – О! Да ты тутт не один. И старая женщщина здесь, и большой дерефенский парень. Ну что ж, фозможно, этто и к лучшему. Мой хозяинн любит сфидетелей…"

"Он поднёс к губам медный охотничий рог и хрипло протрубил что-то вроде пионерской зорьки. Причём играл так фальшиво, что Митя, не спросив разрешения, одним махом, от бедра зашвырнул в него оглоблю на манер городошной биты. Очень удачно, потому как попал как раз в грудь и просто смёл предателя с лошади куда-то за дальний поворот. Оттуда мигом взлетели доселе молчаливые вороны, раздался тяжёлый звонкий удар металла о металл, и через полминуты мерзавец прилетел назад, удачно плюхнувшись прямо на свою лошадь!

– Хм, ну насчёт «удачно» это я поспешил, – тихо отметил я, потому что благородное животное, естественно, взвилось на дыбы и дало дёру обратно по тропинке. Рыцарь, сидя задом наперёд и смешно стукаясь забралом о конский круп, проклинал нас затейливо, по-прибалтийски.

– Чё энто было, Никитушка?

– Я так понимаю, сначала Митя попал в фон Паулюсуса, потом фон Паулюсус попал в Кощея, а Кощей попал фоном Паулюсусом в его же лошадь, и сейчас…

Конский топот возвестил о возвращении бумеранга, и уже нормально сидящий герой дня, подняв над головой меч, нёсся на нас с боевым кличем:

– Вира-а-ай!

За нашими спинами раздался ответный визг, и два горячих всадника устремились навстречу третьему.

– Шайтан тибе под хвост целовать, а не Марьянка-ханум! – орал храбрый Бельдым-бек.

– Пачему я весь в черкеске? Патаму что я черкес! Пачему кинжал на пузе? Патаму что галаварэз! – песенно вторил ему храбрый джигит Сосо, как бешеный махая над головой тонкой шашкой в серебре.

– Чудо, ежели себе самому ухи не отрубит, – прокомментировала Яга, а Митя смотрел на схватку трёх отважных воителей как заворожённый.

Мгновением позже на мосту произошла безобразнейшая драка, в завершение которой три свободные лошадки процокали мимо нас в город, а три булька возвестили о том, что борьба за титул «жених номер один» будет продолжаться уже на дне речки Смородины.

Я снял фуражку, скорбно склонив голову. Баба-яга сдержанно перекрестилась и сплюнула через левое плечо, попав на Митю.