Сколько лет воду мутил, сладу с ним не было, а помер — и снова проблемы!

Вспомнился въедливый взгляд деда Митяя, презрительно поджатые губы, обещание устроить всем сюрприз. Что ж, ничего не скажешь, устроил.

Как от Генки услышал, что у нас гости, сам решил посмотреть, а уж когда девчонку эту посреди поселка увидел, сразу почувствовал какой-то подвох. Ну, а когда она адрес назвала... Поначалу не поверил. Митяй огромным был, темноволосым. А тут — малышка. Мелкая, рыжая, верткая. Племянница. Какая она племянница?

Хотя, если учитывать мерзкий характер, то вполне может быть. Два дня меня динамит. “Мой дом не продается!”

Я рассерженно хмыкнул. Дом... Не дом, а куча хлама. Снести его и забыть. И о несносном старике, и о глупой девчонке.

Отложил бумаги, снял очки и потер глаза. Шестые сутки без сна. Устал, как собака. Сейчас бы завалиться в баньку, а потом проспать два дня кряду. Так нет! Не успел с Закрецким разобраться, как новая проблема появилась. Мелкая, рыжая, языкастая. С характером. Чего она в нашей глуши забыла? И кот у нее такой же. Бойцовский. Хоть и крошечный. Как там она его называла? Какая-то смешная кличка.

Перед глазами снова возникло веселое веснушчатое лицо, ясные серые глаза, яркие всполохи вьющихся прядей. А еще... Мелькнувшая в вырезе сорочки грудь. Крепкая, полновесная, аппетитная. Такую в ладонях сжать — одно удовольствие! На какой-то момент я почти ощутил в руках эту приятную, спелую тяжесть.

Вот гадство! Мысли тут же повернули не в ту сторону.

Нужно подумать о чем-то другом. О работе, например. Или о грядущем празднике.

Неожиданно повеяло чем-то уютным, теплым, живым. Пламя свечей, треск поленьев в камине, аромат ванили... Улыбающиеся губы, смеющиеся глаза. Серые, теплые. И остро захотелось избавиться от постылого одиночества, ощутить рядом родную душу, почувствовать вкус простого человеческого счастья.

Я помотал головой.

Бред. Совсем от недосыпа крыша поехала. Человеческое счастье ему подавай!

Губы скривила усмешка.

Ладно. Хватит лирики. Пора заканчивать с этой глупой историей. Завтра же вручу девчонке деньги и пусть уматывает отсюда, подобру-поздорову.

Завтра... Нет, завтра поздно будет. Нужно сегодня зайти.

Точно. И еды какой-нибудь взять, а то помрут еще с голоду, совесть потом замучает.

— Мария Николаевна, что там у нас на ужин?

— Венские отбивные, картофель-пай, салат из овощей и яблочный пирог.

— Заверните.

— Егор Николаевич, что вы сказали?

Тетя Маша посмотрела на меня с недоумением.

— В смысле, упакуйте во что-нибудь, я с собой возьму.

— С собой, — машинально повторила моя бессменная помощница. — Да, с собой. Ага. Я сейчас."

"Через десять минут все было готово, и я, подхватив пакет, вышел из дома.

Вечер снова застал меня за ноутом. Статья продвигалась туго.