— Ты ведь сам понимаешь, что…

— …Отпустить мы ее не сможем, — закончил фразу за сослуживца Ферт. — Даже сейчас, сама того не осознавая, Алана знает слишком много. Если попадется хорошему дознавателю, он вытянет из нее ответы о нашей численности, вооружении, даже о том, куда мы предположительно направляемся. Так что придется либо тащить девчонку с собой до границы, либо закопать в землю.

— Тогда зачем?

— Я думаю, девчонка не та, за кого себя выдает.

— Шпионка Нильгрейда?

— Нет, другое. Возможно, я заблуждаюсь, но… Считай, нашел себе дополнительное задание.

— Хорошо, — Марк вздохнул, — но если…

— Если рыжая станет помехой, я сам сверну ей шею.

Шейран успел пожалеть, что поддался порыву и взял травницу с собой. В конце концов, если она так его заинтересовала, ничто не мешало ему вернуться в Ольгрейдское баронство после усмирения мятежа и вплотную заняться загадкой Аланы. Да только вряд ли Ферт сумел бы найти травницу через пару месяцев…

Во-первых, Нильгрейд обязательно бы заинтересовался девушкой, с которой императорский порученец провел столько времени. И далеко не факт, что разговор с бароном Алана бы пережила.

А во-вторых, сама травница была ничуть не рада замужеству. Так что если бы она и выжила после допроса Нильгрейда, то все равно в деревне не задержалась бы: или сбежала, или наложила на себя руки.

Проснулась я задолго до восхода солнца. Если организм не одурманен снотворными зельями, мне хватает пяти часов, чтобы великолепно выспаться."

"Правда, сейчас мое состояние было далеко от великолепного. Целый день в седле не прошел бесследно — бедрам и пятой точке порядком досталось. А если вспомнить, что они не совсем зажили после порки, учиненной отцом Фирдана, то совсем плохо дело.

Еще и желудок сводило от голода. За весь день я лишь пару раз перекусила копченым мясом да сухарями с водой. Поужинать и вовсе не удалось.

Я отчетливо помнила, что плащ, на который меня опустил Шейран, был расстелен на земле, сейчас же под ним появилась перина из елового лапника. Не знаю, кто постарался, но неведомому доброжелателю я могла сказать только спасибо. На голой земле даже летом вредно спать по целому ряду причин.

Морщась от боли, я приподнялась со своего ложа.

Лагерь спал, нес службу лишь один часовой…

Ага, похоже, я ничего не потеряла, что пропустила ужин.

Подобрав ноги, села на лежанке… Зашипела от боли. Черти, как же плохо-то! Со свистом выдохнула сквозь сжатые зубы и опустилась обратно на еловую постель.

Саму себя мне приходилось лечить нечасто. Даже небольшое воздействие на собственный организм отнимало слишком много энергии. Я потратила половину резерва и полчаса времени, но все, чего добилась, только немного притушила боль.