Подозревать станут тех, кому смерть ученика выгодна, а это, прежде всего, представители недружественных кланов. Если их заподозрят в том, что они смогли нанести удар в столь защищённом месте, это может привести к печальным последствиям. Ведь на такой удар положено отвечать симметрично, дабы никто не подверг сомнению силу рода. А представь, что будет, если людей императора обвинят в том, что именно они помогли врагам добраться до ученика? Последствия неизбежны, Чак. И всей силы моего рассудка недостаточно, чтобы все их просчитать. Не хватает опыта в таких вопросах.

Потому что никто и никогда не добирался до наших учеников. Никто и никогда. Ни у кого не было ни шанса. Ты понял, Чак?

— Мастер, вы это к тому, чтобы я не болтал о сегодняшнем? Нет, для меня это не сложно, вы не подумайте. Но говорить придётся не только со мной. Речь идёт не о ваших людях, а о других учениках. Время тогда было не позднее, спали не все. Точно могу сказать, что некоторые видели, как меня выводили из корпуса. Да, видели они не всё, но пойдут разговоры, и кто-то сможет сложить картинку.

Мастер Ур покачал головой:

— В своих людях я уверен.

С другими учениками можно разобраться. Я не уверен лишь в тебе, Чак. Без твоего молчания всё не имеет смысла.

Я кивнул:

— Простите мастер, что не ответил коротко и ясно. Разумеется, я не стану болтать.

— Вот это уже лучше, Чак. Скажи, какие у тебя условия?

— Условия? О чём речь, мастер?

Ур невесело улыбнулся:

— Твоё молчание сейчас дорого стоит. Не разбрасывайся тем, что имеет цену, это могут неправильно понять. К тому же, помимо молчания, мне придётся попросить тебя ещё об одной услуге. Брать столько, не отдавая ничего взамен, это неправильно.

А неправильное чревато нехорошим. Тот, кто так легко отдаёт, может не оценить важность товара. Недооценку сейчас допускать нельзя, ведь речь идёт о репутации школы. Итак, я сейчас кое-что тебе предложу. Ты можешь принять это, можешь отвергнуть, можешь поторговаться, набивая цену. Но не советую с этим увлекаться. Ты готов меня выслушать, Гед?

— Конечно, мастер.

— Итак: я хочу от тебя две вещи. Первая: ты даёшь слово, что хотя бы год будешь молчать, ни единым словом не обмолвившись о том, что здесь происходило этим вечером.

Второе: ты будешь обвинён в том, что был застигнут служителями в женском корпусе в поздний час. И находился ты там без уважительной причины. Сама причина озвучиваться не будет, но ты ведь всё понимаешь. Не так ли, Чак?

— То есть подразумевается, что я пробрался к девочкам с неприличными целями?

— Что-то в этом духе, Чак. От тебя не требуется лгать, либо иным образом бросать тень на чей-то род. Можешь загадочно молчать, можешь всё отрицать, но отрицай так, чтобы в это не поверили.