Такая мина представляла собой многокилограммовый заряд пороха с ударным взрывателем, который крепили на длинном бревне, продолжении форштевня — шпироне. Специальный облегченный паровой катер-миноноска, разделенный на несколько водонепроницаемых отсеков, потому что и сам получал повреждения, незаметно ночью подкрадывался к цели и с разгона ударялся об нее шестовой миной. Поскольку жертва получала взрыв у борта, то обзаводилась большими, часто гибельные повреждениями. Впервые такая мина была испытана год назад в России против учебной цели, о чем писали в американских газетах.

У Чарльстона миноноска южан «Давид» подобралась к броненосцу северян «Нью-Айронсайд» и нанесла ему пусть не смертельные, но значительные повреждения."

"Уилмингтон теперь самый крупный и важный порт конфедератов. На грузооборот это не сильно повлияло. Желающих рискнуть судном, чтобы хорошо заработать «блокадопрорывателем», становилось всё меньше, потому что военных кораблей самых разных типов, в том числе и вооруженных торговых, в блокирующем флоте северян становилось всё больше. «Катрин» пока что могла дать фору любому вражескому пароходу, а от быстроходного парусника уйти против ветра.

Другим судам это теперь удавалось редко.

Понимая, что в один прекрасный день Уилмингтон может быть захвачен или заблокирован, я решил обзавестись приватирским патентом. Южане, как и северяне, раздавали патенты всем желающим, называя их новым красивым словом «рейдер». Правда, наши враги сначала попытались объявить рейдеров пиратами и даже захотели повесить двух капитанов, взятых в плен, но им прямо и грубо довели до сведения, что за казнь каждого будет повешен пленный старший офицер северян.

После чего тяга к виселицам у федералов пропала. У южан обладатель приватирского патента обязан был отдавать властям от десяти до двадцати пяти процентов от добычи, как договоришься.

В Уилмингтоне раздачей патентов занимался Мишель Деперрин (так американизировалась французская фамилия де Перрин) — состоятельный плантатор, мой деловой партнер. У него был довольно таки вместительный кабинет в мэрии, явно отвечающий его материальному состоянию, а не занимаемому посту. Там стоял большой стол буквой Т, один стул с высокой спинкой у короткой перекладины для хозяина кабинета и по три с каждой стороны длинной для визитеров, шкаф с новыми, неразрезанными книгами с красивыми переплетами, расставленными так, чтобы цвета менялись плавно.

На стене за стулом с высокой спинкой висел на стене мастеровито написанный портрет Мишеля Деперрина-старшего, уже почившего, а на противоположной — винтовка и подсумок в центре и вокруг них десятка три негритянских скальпов, глядя на которые, приходил к мысли, что я — пошляк.