Кроме наших личных вещей, провизии и оружия, в кузове был только мешок с десятью фунтами кофе — подарок семейству Домингес. Два фунта оставил для Катрин. Она и на остальное хотела положить лапу и если не выпить, то продать. Мормонская жадность не позволяла ей делать такие шикарные подарки. Я попытался объяснить Катрин суть китайской стратагемы «Отдай сливу, чтобы получить персик». Не поняла, но спорить перестала. У мормонов почитание мужа возведено в религию. Если когда-нибудь надоест быть атеистом, подамся в члены «Церкви Иисуса Христа Святых последних дней» только лишь ради того, чтобы жена со мной всегда соглашалась.

16

Кристобаль Домингес сидит в плетеном кресле, которое стоит на лужайке в саду за его домом, курит тонкую сигару и маленькими глотками пьет натуральный черный кофе из китайской фарфоровой чашечки с летящими красно-золотыми птичками на боках. На лице синьора отображается такое удовлетворение жизнью и самим собой, что я перестаю верить в несовершенство этого мира. Справа в таких же креслах, с таким же набором удовольствий и выражением на лицах расположились все старшие мужчины его патриархальной семьи.

Я сижу слева и без сигары и кофе, но почти так же удовлетворен, потому что потягиваю из стеклянного бокала местное красное вино, слегка кисловатое и терпкое, по которому соскучился за последние недели. Все молчат. После сиесты надо не меньше часа, чтобы к кабальеро вернулась болтливость. Из дома выходит служанка-индеанка с полным оловянным кофейником, обходит мужчин и доливает всем в чашки свежий горячий кофе, после чего ставит его на плетеный столик рядом с коробкой с сигарами и отходит в сторону, чтобы вечной женской суетливостью не нарушать гармонию мироздания.

— Тебе повезло на золотых приисках? — не столько спрашивает, сколько констатирует факт Кристобаль Домингес.

— Да, — соглашаюсь я и уточняю: — Я там намыл жену с хорошим приданым.

Синьор и его родственники улыбаются. Настоящий кабальеро презирает любой физический труд, кроме постельного. Богатая невеста — это престижно, в отличие от золотой жилы, выковырянной киркой. Всё дело в том, чем ковырять. Богатой невесте даже простят другое вероисповедание. По пути к Сан-Франциско Катрин таки проболталась, что она мормонка, принявшись защищать своих единоверцев от «неконструктивной критики», и последний день ехала верхом на кобыле, опять растерев бедра.

Не уверен, что сделала правильные выводы. Пострадать за веру — святой долг каждого верующего. Без страданий вера теряет смысл, поэтому верующие создают страдания сами. Я хотел было сказать чете Домингес, что Катрин, как и я, католичка, но потом решил не рисковать. Латиноамериканцы очень чувствительны к вопросам религии.