Пожалуй, в таких условиях, рожать можно хоть каждый год.

Если есть муж и крепкая семья — тут же добавляю.

Мысленно усмехнувшись, гоню прочь все грустные мысли. У нас всё хорошо. Учитывая, всё, что с нами случилось, у нас всё хорошо!

Удерживая кроху одной рукой, беру телефон и делаю первое в его жизни фото. На память. Оно получается смешным и до ужаса милым. Касаюсь кончиком пальца маленького носика и вдруг слышу, как открывается дверь.

— Гайка...

Ураган эмоций сносит лавиной. Рома стоит на пороге. Уставший и немного растерянный. Поверх белой рубашки голубой халат, на ногах специальная сменная обувь.

— Помой руки и обработай их антисептиком, — командую, пытаясь скрыть наполнившие глаза слезы.

Через минуту он приближается к кровати и опускается около нее на корточки.

— Наташка....

— Наш сын, Рома. Он родился, — говорю, и дыхание спирает.

Коротко кивнув, Березовский опускает взгляд и порывисто прижимается лбом к моему колену. Моя рука дергается, чтобы погладить его, как часто бывало раньше, но замирает на полпути и возвращается к малышу.

— Три восемьсот, пятьдесят два сантиметра, — проговариваю шепотом, — Доктора говорят, идеальный мальчик.

Рома поднимает голову и смотрит на сына. Поставив локти на крой кровати, жадно кружит глазами по крохотному личику.

— Как ты? Как все прошло? Ты должна была родить только через неделю.

— Так бывает, — отвечаю с улыбкой, — Малыш решил, что пора.

— Если бы я знал, Наташ, не полетел бы ни в какую Астану.

— Зря сорвался. Сам же говорил, что конференция важная.

— Важнее нашего сына? — заламывает бровь, не отводя от него взгляда, — Расскажи, как все прошло.

— Всё хорошо прошло, как по учебнику.

— Сердце? Проблем не было.

— Нет.

— Как чувствуешь себя? Что-то болит?"

"Я закусываю обе губы. От заботы и искреннего волнения в его голосе, в груди становится тепло и щекотно. Как ни старалась я, разорвать нашу связь, так и не смогла. Она крепнет день ото дня, несмотря на то, что держит нас только сынок.

— Терпимо, Ром. Приятного мало, но не смертельно.

Поднявшись на ноги, он ставит стул около кровати и садится на него. Опираясь локтями в разведенные колени, смотрит на сына. В глазах буря из эмоций.

— Хочешь подержать? — предлагаю я.

— Нет. Блин.... он такой маленький.

— Боишься? — подначиваю специально, — Что это? Березовский испугался такого кроху?

— Гайка!.. — тормозит меня, нахмурившись и вдруг протягивает руки.

Я осторожно передаю малыша и застываю в восхищении от этой картины. Его широкие плечи напряжены, и на лбу глубокий залом, но в ней столько трепетности и нежности, что я не выдерживаю.

— Рома. Можно я вас сфотографирую?

Тяжело сглотнув, кивает.

Я делаю с десяток снимков и откладываю телефон с мыслью, что эти снимки станут одними из моих любимых.