— Тебя ждать сегодня? — спрашивает Гафт в трубку, когда я занимаю место в машине рядом с водителем.

— Уже еду.

— Макаров на месте. Давай, не задерживайся.

— Спасибо, Константин Александрович, — благодарю я.

— Не за что пока, — говорит он и отключается.

Убрав телефон в карман, невольно сжимаю кулаки. В кончиках пальцев зудит от нетерпения поскорее приступить к делу. Содержательный разговор с фотографом помог навести порядок в моей голове и избавить от хаоса из многочисленных догадок. Его мелкая мстительность сыграла с ним злую шутку.

Теперь суд, публичные извинения и смутные перспективы для его карьеры. Эти методы оказались гораздо более действенными, чем выбитые зубы и поломанный нос.

— Пробку проскочим? — спрашиваю Славу.

— Надеюсь, что успеем, — отвечает с ухмылкой.

Даже с учетом того, что удалось не попасть в мертвый вечерний затор, на место прибываем только через час, в течение которого я успеваю просмотреть несколько документов и прочесть очередную шлакостатью обо мне и моей семье.

Гафт встречает в приемной с чашкой чая в руке. Выглядит уставшим, и я, наверное, не лучше.

Здороваемся, а потом он сам ведет меня к одной из дверей.

— Макаров Сергей Леонидович, — поясняет коротко, — Опыта вагон и гарантия конфиденциальности. Работаю с ним уже больше десяти лет.

— Тоже были прецеденты?

— Не раз. Можешь в нем не сомневаться. Рассказывай все, что знаешь.

Захожу в кабинет и вижу приземистого мужичка в сером свитере и очках в роговой оправе. Сидя на диване, листает журнал «Фото и Жизнь».

— Эти снимки обработаны в Фотошоп, — заявляю с порога."

"Мужик закрывает журнал, убирает его в сторону и поднимается на ноги. Профессиональный цепкий взгляд впивается в моё лицо.

— Макаров.

— Березовский, — отвечаю рукопожатием.

— Кто-то сильно не любит вас, Роман Алексеевич? — спрашивает он с улыбкой, — Вас обступили со всех сторон.

— Так и есть.

— Хотите выяснить, кто это?

Вместе проходим к столу и занимаем места друг напротив друга. Приготовившись слушать, Сергей Леонидович подается вперед и опирается на согнутые в локтях руки. Сцепив пальцы в замок, сощуривает глаза.

— Я сам это выяснил, — отвечаю негромко, — Нужен ваш совет.

— Я весь во внимании.

Наша беседа длится около двух часов. Сперва говорю я, рассказываю, ничего не утаивая, все с самого начала. С момента, когда некий Кузьма Володин стал буквально преследовать меня. Именно этот момент, на мой взгляд, является точкой отсчета того фарса, что длится по сей день. И если раньше я мог себе позволить игнорировать его, то сейчас он разросся до таких масштабов, что реально стал мешать жить, работать и планировать будущее. И потом, у меня просто закончилось терпение.

Макаров внимательно слушает.