– И останусь в городе, чтобы побеседовать с предполагаемыми искателями ее руки. Думаю, не составит труда найти кого-нибудь, чтобы сбыть ее с наших рук.

В итоге этой беседы Джейсон почувствовал такое облегчение, что вопрос о Виктории получил разрешение, что даже не задумался над ловушкой, в которой оказался, согласившись не делать официального заявления о расторжении помолвки.

Виктория вошла в библиотеку как раз в ту минуту, когда Джейсон уже собирался уходить. Они обменялись улыбками; затем он вышел, а она подошла к Чарльзу.

– Вы готовы к нашей вечерней игре в шашки, дядя Чарльз?

– Что? – рассеянно переспросил он.

 – А, конечно, моя дорогая. Целый день я мечтал только об этом. Я всегда готов. – И они устроились за столом друг против друга перед шашечной доской с шестьюдесятью четырьмя инкрустированными черно-белыми клетками. Расставляя двенадцать белых шашек на черных клетках, Виктория украдкой задумчиво поглядывала на высокого элегантного седовласого человека, которого уже полюбила как родного. За ужином он выглядел особенно красивым в так идущем ему темном фраке, смеялся, когда они рассказывали о своем детстве, и даже рассказал кое-что о своем, но сейчас он казался ей чем-то озабоченным.

– Вы хорошо себя чувствуете, дядя Чарльз? – спросила она, вглядываясь в его лицо.

– Да, все в порядке, – заверил он, но уже в следующие пять минут Виктория за один ход «съела» и сняла с доски сразу три его шашки. – Видимо, я не в состоянии сосредоточиться на игре, – признался герцог, когда она лишила его четвертой черной шашки.

– Тогда, может быть, поболтаем?

Когда он с облегчением согласился, Виктория тактично попыталась выяснить, что его тревожит.

Ее отец был горячим сторонником теории, что люди, если их что-то беспокоит, обязательно должны выговариваться – в особенности люди с больным сердцем, ибо это часто помогает снять внутреннее напряжение, которое может вызвать сердечный приступ.

Вспомнив, что до нее с Чарльзом был Джейсон, Виктория предположила, что именно последний является наиболее вероятной причиной угнетенного настроения.

– Вам понравилось, как прошел ужин? – осведомилась она небрежно.

– Чрезвычайно, – ответил он, и по его тону можно было судить, что он говорит совершенно искренне.

– А Джейсону?

– Бог ты мой, да. Очень. А почему вы спрашиваете?

– Дело в том, что он не принял участия в наших воспоминаниях о детских годах.

Чарльз отвел взгляд в сторону.

– Возможно, он не мог вспомнить ничего забавного. Виктория не обратила внимания на его ответ; в этот момент она подыскивала способ, как повернуть разговор таким образом, чтобы сосредоточить его на самом Чарльзе.