Но вместо этого, опасаясь, что он так же резко отвергнет ее ласку, как и в прошлый раз, она подавила свой порыв и решила, что нет смысла откладывать, а лучше вручить подарок именно теперь.

– Мне нужно было купить кое-что в Лондоне, – сияя, сказала она. – Я давно присматривалась к этой вещице, но мне не хватало денег.

– Могла бы попросить у меня, – заметил Джейсон, уже направляясь к столу и явно намереваясь снова зарыться в свои бумаги.

Виктория покачала головой.

– Мне не очень удобно было просить у тебя денег на подарок для тебя же. Вот, – протянула она руки, – это тебе.

Джейсон застыл на месте и уставился на продолговатый предмет, завернутый в серебряную бумагу.

– Что? – недоуменно переспросил он, как будто не понял сказанного.

– Я ездила в Лондон, чтобы купить тебе подарок, – объяснила его жена, с загадочной улыбкой протягивая ему тяжелый сверток.

Он смятенно смотрел на него, все еще не вынимая рук из карманов. В мозгу Виктории пронеслась мысль: да получал ли он вообще когда-нибудь подарки?"

"Вряд ли до этого додумались его первая жена или его любовницы, не говоря уже о жестокосердой женщине, воспитывавшей его.

Порыв прижать его к своей груди был почти непреодолимым. Но Джейсон наконец вынул руки из карманов. Он взял сверток и вертел его в руках, как будто не зная, что с ним делать дальше. Скрывая рвущуюся изнутри нежность под лучезарной улыбкой, Виктория присела на край письменного стола и невинно поинтересовалась:

– А ты не хочешь развернуть его?

– Что? – запинаясь, переспросил он. Затем, справившись с собой, снова спросил:

– Ты хочешь, чтобы я развернул его сейчас?

– А когда же еще? – При этом она указала на свободное место на столе возле своего бедра. – Можешь поставить его сюда, пока разворачиваешь, но будь осторожен: это хрупкая вещица.

– Тяжелая, – заметил муж, чуть улыбнувшись и осторожно развязывая шнур и разворачивая фольгу. Он снял крышку с большой кожаной шкатулки, изнутри выложенной бархатом.

– Эта вещица напоминает мне тебя, – продолжая улыбаться, заметила Виктория, пока он с кислой миной доставал из коробки изумительно выточенную из массивного оникса фигурку пантеры с глазами из мерцающих изумрудов. Создавалось впечатление, будто живую дикую кошку с помощью волшебства остановили в момент прыжка, а затем превратили в кусок оникса; в каждой плавной линии ее гладкого тела таилось движение, ее фигура была полна силы и грации, а огромные зеленые глаза – угрозы и ума.

Джейсон, чья коллекция картин и антикварных вещей считалась одной из лучших в Европе, с таким благоговением рассматривал пантеру, что Виктория чуть не прослезилась, наблюдая за ним. Конечно, это была изумительная фигурка, но он отнесся к ней так, словно это было бесценное сокровище.