Полная решимости не задеть его гордости, девушка изобразила на лице лучезарную примирительную улыбку и подошла к нему по толстому обюссонскому ковру.

– Нортроп не настолько глуп, чтобы подумать, что я ухожу от вас, милорд, – весело заявила она, нежно касаясь руки Джейсона.

Джейсон так круто развернулся, что чуть не сбил жену с ног. Оправившись, она мягко сказала:

– Может быть, я и «экзальтированная» особа, но не такая уж дурочка, чтобы бросить вас.

Джейсон на секунду расслабился, но тут же снова пришел в ярость.

– Где, черт возьми, ты была? – зашипел он. Виктория пожалела до смерти перепуганных слуг и сокрушенно сказала:

– Ты, конечно, вправе отругать меня, и я заслуживаю этого, но, надеюсь, не на глазах у прислуги.

Джейсон так лязгнул зубами, что все вокруг застыли, на скулах у него заходили желваки, но он сдержал себя и , жестом отпустил слуг. В напряженном молчании те поспешили из кабинета, и последний из них закрыл за собой дверь. В тот же миг Джейсон взорвался.

– Ты идиотка! – сквозь зубы бросил он. – В поисках тебя я обшарил все окрестности.

Виктория смотрела на его прекрасное, одухотворенное, со следами жизненных невзгод лицо с сурово сжатыми чувственными губами, но мысленно видела перед собой беспомощного грязного мальчугана с темными кудрями, которого выпороли за то, что в него «вселился бес». От острой жалости у нее застрял ком в горле, и она невольно коснулась кончиками пальцев его щеки, как бы пытаясь разгладить горестную складку, залегшую у рта.

– Мне очень жаль, – огорченно прошептала она. Джейсон отшатнулся от нее, и его брови сошлись над злыми зелеными глазами.

– Тебе жаль? – ядовито усмехнулся он. – Кого именно? Людей, которые до сих пор под дождем тебя ищут? – Он отступил, как если бы не мог вынести ее близости, и подошел к окну. – Или лошадь, которую я загнал насмерть, когда искал тебя?

– Ты напрасно подумал, что я ухожу навсегда, – дрожа, прервала его Виктория. – Я никогда бы этого не сделала.

Он повернулся к ней и окинул ее ироническим взглядом.

– Учитывая, что вчера ты сделала попытку бросить меня у алтаря, а сегодня утром требовала развода, мне представляется, что твои последние слова как-то не вяжутся с этим. С чего это вдруг такое странное проявление верности?"

"Несмотря на его напускное желчное безразличие, Виктория различила напряженную интонацию в его голосе, когда он упомянул о том, что она собиралась бросить его у алтаря. От жалости у нее заныло сердце: она так обидела его – он не сможет этого забыть!

– Мой господин… – тихо заговорила она.

– О, ради всех святых! – оборвал он. – Перестань называть меня своим господином и не пресмыкайся.