Двое из пятерых женщин, обычно готовивших еду и прислуживавших за столом, были в этот день больны, поэтому оставшимся трем пришлось работать больше обычного, и они гораздо позже закончили уборку после ужина. Поскольку одной из троих была Кристен, другие слуги сочли ниже своего достоинства помогать им, полагая, что если кто и обязан выполнять лишнюю работу, так это она.

Но Кристен не возражала. В этот вечер Ройс задержался в зале дольше, чем обычно, и она украдкой с удовольствием наблюдала за ним, пока он играл в кости со своими людьми. По сути дела, она гораздо больше времени проводила, разглядывая его, чем убирая посуду, оставшуюся после ужина.

И тем не менее пропустила момент, когда он ушел, потому что Ида как раз в это время принялась распекать ее за то, что она уделяет мало внимания своим обязанностям.

Мало- помалу в зале все стихло, было почти темно, только возле большого очага все еще горели два факела. Слуги, раскладывали на полу свои тюфяки, устраиваясь на ночь. На кухне оставались лишь Кристен и Ида, которая подготавливала все необходимое для завтрака.

Кристен не чувствовала усталости, но ее ступни горели, ""потому что она провела большую часть дня на ногах.

Так было каждый день, с той минуты, когда ее поднимали с первым лучом солнца, и до того момента, когда после ужина ее запирали в комнатушке. Но сегодня все было немного по-другому.

Кристен сладко потянулась, но тут со стороны входной двери до нее донесся звук шагов. Она с любопытством обернулась, и ее пульс участился, когда она узнала Ройса, который направлялся не к лестнице, а в ее сторону, прямо к ней.

Она не шевелилась и ждала, пока он приблизится. На его лице застыло напряженное, угрюмое выражение, и ее сердце забилось еще сильнее, но не от страха, а от предчувствия того, что сейчас должно произойти.

Он остановился, и она лишь на мгновение удивилась, когда он схватил ее рукой за косу и с силой запрокинул ей голову. Она затаила дыхание, пока его гневный взгляд изучающе скользил по ее лицу.

– Почему ты так стараешься соблазнить меня? - спросил он, но задал этот вопрос скорее не ей, а себе самому.

– Разве, милорд?

– Ты делаешь это нарочно, - обвинил он ее. - Ты знала, что я стоял у входа и наблюдал за тобой.

– Нет, я думала, что ты уже ушел спать.

– Лгунья! - прошипел он прежде, чем впиться губами в ее губы.

Кристен так мечтала об этом, ей так давно хотелось почувствовать прикосновение его губ, дотронуться до него. Она ждала, что это случится, но не догадывалась, насколько действительность превзойдет все ее ожидания. Она не была готова к тому, что жгучее желание пронзит ее, словно удар молнии, потому что никогда прежде ей не доводилось испытывать ничего подобного.

Он целовал ее грубо, не пытаясь сдерживать свою злость.