Его просто поражало, с какой легкостью Кристен усмиряла свои самые буйные вспышки гнева.

– Прости меня, милорд, - сказала она, хотя в ней не было видно ни малейшего раскаяния. - Я не хотела толкать тебя…, нет, хотела, но мне жаль, что так вышло.

– Что вовсе не означает, что впредь это не повторится.

– Верно. - Ее глаза смеялись. Ройс улыбнулся и покачал головой."

"– Ну, а теперь ты ответишь на мой вопрос?

– Я молюсь тому же Богу, что и моя мать, - сказала она, пожав плечами.

– Тогда почему ты не называешь его по имени?

– Называю. - Когда он недоумевающе поднял бровь, она пояснила:

– Моя мать молится тому же Богу, что и ты.

Он сразу посерьезнел.

– Как такое могло случиться?

– Очень просто, милорд. В течение многих лет викинги устраивали набеги на разные земли и захватывали в плен христиан. Моя мать была одной из них. Мать моего отца тоже была христианкой. Мой отец и братья, - тут она улыбнулась, - предпочитают не рисковать и молятся всем богам подряд.

– А ты?

– Я верю только в одного истинного Бога.

– Но ты одобряла намерение своих друзей напасть на монастырь! - нахмурившись, напомнил он ей.

Она тоже нахмурилась.

– Я никогда не одобряла этого. Но я готова была понять их точку зрения, чего нельзя сказать о тебе. Я уже рассказывала тебе, что мой брат скрыл от меня свои планы. Я не объяснила тебе, почему он это сделал, но причиной было то, что я всеми силами попыталась бы воспрепятствовать этому. Поэтому он предпочел, чтобы я ничего не знала. И в результате погиб! Умом я понимаю, что такова была Божья воля, но в моих жилах течет также и кровь викингов, и сердце мое взывает о мщении. Не станешь же ты уверять меня, что саксонские христиане не мстят за убийство своих близких?

Этого он не мог отрицать. Церковь сурово осуждала кровавые междоусобицы, но была не в силах остановить их.

– Почему ты никогда не говорила мне, что ты христианка? - спросил он.

– А что это изменило бы? Твои другие рабы тоже христиане, и все же они остаются рабами.

– Это многое меняет, Кристен. Это роднит нас с тобой и дает мне в руки мощный рычаг, с помощью которого я могу воздействовать на тебя, чего мне так не хватало. Теперь я смогу доверять тебе.

Она подозрительно прищурилась.

– О чем это ты, сакс?

– Теперь я готов поверить твоему слову, если ты поклянешься именем Бога. Поклянись, что ты никогда не станешь пытаться бежать отсюда, и я предоставлю тебе такую же свободу, как и остальным слугам.

– И больше никаких кандалов?

– Никаких.

– Тогда я клянусь…

Кристен замолчала. Все происходило слишком быстро. Она собиралась связать себя клятвой, предварительно не обдумав этот поступок.

– Кристен?

– Господи помилуй! - вспылила она. - Дай же мне хоть минуту на размышление!

""Никогда”, сказал он. Никогда, это означает до конца ее дней.