Достигнув леса, он ринулся вглубь, ломая кусты и не заботясь о маскировке. А напрасно. Через пару километров Пинчук получил увесистый удар по затылку и на его запястьях защелкнулись наручники. Сознание он не потерял, и немецкий солдат на корявом русском языке, объяснил, что он должен делать. Его привели к хутору, вернее, к бывшему хутору, потому что дом сгорел, и лишь печка с трубой торчала унылой башней над головешками. Но дощатый амбар и рубленая баня стояли целыми. Опорный пункт. Пинчука завели в амбар. Его встретил гауптман в эсэсовской форме, окруженный группой солдат. Встретил ударом по скуле. Егор упал, чтоб дальше били, хотя и мог устоять на ногах. Поддав пару раз сапогами по ребрам, ему приказали встать.

– Ты кто такой? – задал вопрос гауптман на русском.

– Я… Я в плен сдаваться пришел, – пролепетал Пинчук.

– Ты не пришел сдаваться, а тебя взяли в плен.

Немец говорил с легким акцентом, но фразы выстраивал правильно. Он посмотрел в подслеповатое окошко и сказал по-немецки:

– Темнеет. Заприте его в чулан, а завтра разберемся с этим пленным.

Чувствовалось, что гауптман зверски устал. Канонада утихла, и ему хотелось хлебнуть шнапса и хотя бы немного поспать.

Пинчука затолкали в чулан и закрыли дверь. Он, особо не раздумывая, улегся на кучу тряпья и заснул. Он тоже зверски устал.

Разбудил его грохот близкого взрыва. Заложило уши, заслезились глаза. Кто-то снаружи истошно кричал. Раздался еще взрыв чуть дальше. Потянуло дымом. Он закашлялся.

«Надо отсюда бежать, бежать…».

Пинчук начал бить ногой по двери, и та с трудом, но поддалась. Выскочив в полуразвалившийся амбар, он увидел лежащего часового с проломленным черепом. Сверху лежало упавшее с чердака стропило. В пролом в стене светила полная луна. Егор быстро обыскал лежащего, нашел бензиновую зажигалку и початую пачку папирос – остальное его не интересовало. Схватив карабин марки «Люгер», штык-нож, он, выписывая петли, как заяц, бросился в сторону леса.

«Аккуратней надо, аккуратней, поспешишь – людей насмешишь и сдохнешь ненароком», – билась в голове мысль.

Забравшись в чащу, он затаился под выворотнем толстого дерева.

«Наши пройдут, а я по тылам ударюсь».

Пинчука сморил сон, а когда он проснулся, солнце стояло высоко, а канонада гремела далеко на западе. И он двинулся на восток. По дороге он питался ягодами, а на второй день умудрился подстрелить молодого кабана. С разделкой туши Егор кое-как справился, хотя ни разу в жизни этим не занимался. Нарезал мясо ломтями и поджарил их на костре. Потом сытно поел, а остальное завернул в исподнюю рубашку. Надолго хватит.

Кончился лес, и потянулись поля с перелесками, а Егор все шел и шел, пока впереди не показалась деревня. Возле колодца он познакомился с женщиной по имени Таисия.