По рассказам Волошина Фомин знал, что бандитизм, особенно в западных областях, можно разделить на уголовный и политический. Политический в Литве курировала Армия Крайова. Они считали, что обычные воры и бандиты только дискредитируют национально-освободительное движение, поэтому регулярно устраивали показательные казни уголовников с соответствующими табличками на шее. На краю поляны висел один такой на толстом березовом суку с надписью «Я подлый вор, я позорю литовский народ». Кох явно относился к политическим и связан с Армией Крайовой, а подобные типы вместе с подельниками как раз и входят в ведение ГУББ. Эта группировка из остатков «Нового Амстердама», а они явно оттуда: кроме налетов, ходит по деревням и, угрожая, собирает взносы с жителей на новую Литву. Наверняка Кох приказал.

Фомин в подобных ситуациях не считал нужным церемониться. Какие еще следствие и суд!

Он посмотрел на кучку понурых бандитов и приказал:

– По одному подводить ко мне.

Двое бойцов подвели пленного с выпученными от страха глазами. На губах Фомина зазмеилась улыбка, чем-то похожая на синусоиду. Нехорошая это была улыбка.

– Если ответишь на мой вопрос, то останешься жив. Где Кох?

– Я не знаю, – прохрипел бандит.

– Ты хорошо подумал?

– Я правда не знаю.

Фомин кивнул, раздался выстрел, и пленный осел кулем на землю.

– Давайте следующего.

Третий по счету сумел-таки ответить на тот же вопрос.

– Он на хуторе. Это километров пять отсюда. – Он махнул головой, указывая направление. – С ним трое.

– Молодец, – похвалил его Фомин и, посмотрев на оставшегося коленопреклоненного бандита, еще раз кивнул. Раздался выстрел."

"«Сидит на хуторе и плетет бандитские кружева. А куда дальше ниточка потянется? Очень любопытно, как говорит Комов, – подумал Фомин. – Поэтому не стоит терять время, мотаться туда-сюда, а нужно сразу брать за хобот этого Коха, благо недалеко».

Он отправил разговорчивого бандита в сопровождении двух бойцов в поселок, выполнив обещание оставить его в живых, – мол, пускай дальше с ним Ворон разбирается. Вслед за ними, ушли бойцы, не принимающие участия в дальнейших действиях, помогая раненым и унося на самодельных носилках убитых. Сам же Фомин, сформировав опытную команду, начал готовиться к захвату хутора, где засел Кох.

До самого хутора добрались к вечеру, когда наметились сумерки. Рубленый дом, пристроенный к нему сарай и огороженный кольями небольшой участок. Один охранник сидел на крыльце, выставив перед собой винтовку, упертую в ступеньку крыльца, другой бродил вокруг, постреливая глазами по сторонам. Собаку не завели в целях маскировки, чтоб не брехала на всю окрестность. Некоторое время бойцы выжидали, оценивая обстановку.