А я, когда буду знать фамилию, позвоню своему командованию. Сделайте это, пожалуйста, побыстрее...

Алексею Викторовичу было неприятно так обманывать легкомысленную женщину. Но там, где начинается война, уже не всегда следует полагаться на порядочность. На войне допустимы военные хитрости и засады, провокации и ловушки. Другое дело, что в данном случае противник сам шел ему навстречу, и шел без оружия, а он этим пользовался. Утешало только то, что он еще не воспользовался, и, возможно, не воспользуется..."

"Но факт оставался фактом. Кали по женскому непониманию технических вопросов не смогла сразу сообразить, что, поскольку трубка Гризадубова прослушивается, значит, теперь спутнику известен и ее номер.

А она сейчас будет звонить мужу, и тогда станет известно его местонахождение. Цепочка замыкалась на Везирхане Баматовиче Дашаеве. Правда, подполковник Гризадубов был уверен, что, если Везирхан предложит сотрудничество, которое будет выгодно ГРУ, то сам Дашаев сможет получить какие-то гарантии неприкосновенности. Хотя бы на время операции... А дальше будет видно, и заслуги Дашаева могут быть учтены в каком-то негласном полусудебном решении.

Кали позвонила через четыре минуты:

– Алексей Викторович?

– Да, я...

– Фамилия того подполковника Прохоров. Зовут его Николаем...

– Я слышал эту историю, – мрачно сказал Гризадубов. – Только несколько в иной интерпретации. Подполковник Прохоров бежал из плена, но попал в руки другой банды и был зверски замучен...

– Его убили?

– Его убили. Я точно не помню, кто его убил, но знаю, что эта банда была впоследствии уничтожена. История гибели подполковника Прохорова стала известна после допроса оставшихся в живых бандитов.

Они утверждали, что Прохоров бежал из плена...

– Он не бежал. Его отпустил Везирхан. Даже с оружием...

– Да, он был с оружием. Я помню... Но это спорный вопрос, и я не компетентен его обсуждать. Я сейчас позвоню своему командованию, потом свяжусь с вами...

– Я буду ждать... – В голосе Кали звучала откровенная надежда.

* * *Пока Алексей Викторович выстраивал в голове разговор с полковником Мочиловым, предполагая, что этот разговор должен стать не просто докладом, а предложением о действии, боевая машина пехоты сбросила скорость, на что подполковник, даже в задумчивости, сразу обратил внимание.

Но только потом стало ясно, почему. Снизу подполковнику протянули трубку майора Макарова. Такая трубка была в ОМОГ всего одна, и ее хозяина можно было сразу отличить. То есть это была не трубка мобильника, как у всех, а коммуникатор «iPhone» с сенсорным экраном.

– Вас требуют, товарищ подполковник, – через «подснежник» объяснил Макаров. – Какой-то полковник, фамилию я не разобрал... У меня машина сильно шумит. Ничего не слышу.