Перехожу на нормальный ход?

Звук двигателя боевой машины пехоты и без того казался уже близким. Впрочем, поскольку дорога вилась среди холмов, то местонахождение машины мешало определить эхо, гуляющее не строго над асфальтом, а выбирающее себе более короткие пути.

– Гони, – разрешил Алексей Викторович. – Пугать больше некого."

"Сам он уже спустился на поляну и перепрыгнул через ров, который был когда-то окопом полного профиля, вырытым в соответствии с требованиями. Кто-то когда-то вел здесь бой, и невозможно было сейчас узнать, кто вышел в том бою победителем. В нынешнем же бою победитель был известен.

Выстрел снайпера опять был неслышным. Даже сами спецназовцы, зная, где находится старший лейтенант Луговкин, его не услышали, но из рук одного из бандитов выбило пулей «ПП-2000». Пластмассовый корпус раскололся от удара пули.

– Вот почему я не люблю пластмассу в оружии, – сказал подполковник, наклоняясь и поднимая разбитый пистолет-пулемет. – Даже ножи с пластмассовой рукояткой не люблю... Дерьмо это, а не ножи. Нож должен иметь другую рукоятку...

Он говорил это конкретно раненому бандиту, не с испугом, но со злобой смотрящему вокруг.

Бандит по-звериному скалился, словно обещал укусить того, кто подойдет к нему слишком близко. Второй вел себя более спокойно. Испуга не показывал, и даже слегка небрежно, но все же и виновато усмехался, сидя на земле, уперев в нее руки и время от времени морщась от боли. Этот оружия не поднимал. Его пистолет-пулемет и оружие убитых спецназовцы быстро собрали в кучу. Не забыли вытащить из карманов «черных» запасные обоймы.

А подполковник, обращаясь к первому бандиту, вытащил свой нож с наборной рукояткой из нанизанных на металлический стержень и обточенных под руку клочков бересты, показал – и тут же бросил нож между ног раненого.

Нож воткнулся в землю, пробив штанину опасно рядом с гениталиями.

– Извини, чуть-чуть промахнулся... – посетовал Алексей Викторович, ногой, заранее готовый к этому, отбил руку бандита, протянувшуюся за ножом, и сам вытащил оружие из земли. – Шибко отчаянный что ли? Или просто мнишь себя кем-то?

Бандит промолчал, но смотрел свирепо.

– Тебя, козел, спрашивают...

Бандит не реагировал.

– Ну ладно. Не козел даже, а просто козленок...

Ладно. А хочешь, я тебя научу говорить, и говорить громко, при этом вежливо, хотя и слегка торопливо? Будешь словами пытаться мои вопросы опережать... Научить? Я это умею...

Алексей Викторович говорил бесстрастно, может быть, даже с подчеркнутым равнодушием. Но была в этой бесстрастности какая-то леденящая уверенность в себе и в своих возможностях.

– Короче, так... Или сам говоришь, или...

– Что – или? – криво усмехнулся бандит. – Напугать думаешь? Хрен тебе. Не пролезет...

– Или я прикажу сейчас сделать тебе укол.