Понимаете, лабораторного! Не природный, а именно лабораторного! Представленный в нашу лабораторию штамм имеет геном, существенно отличный от всех других известных науке вирусов. Чтобы накопить такое количество генетических отличий, вирус должен был развиваться и мутировать в природе на протяжении нескольких десятилетий, однако вирусологи со многими из подобных генетических признаков встречаются впервые и пока не могут предсказать поведение штамма в человеческом живом организме. В то же время доминирующие генетические признаки этого штамма остаются типичными, хотя лечение только доминирующих признаков не может дать окончательного выздоровления, и требуется несколько месяцев, если не лет, на выработку методик лечения такого заболевания.

Но точных сроков никто пока назвать не может, потому что даже не закончены исследования представленного штамма. И это, Алексей Викторович, грозит бедой всей стране, а может быть, не только... Потому что уже, скажем так, вширь пошло...

– Пошло? – спросил Гризадубов.

– Пять случаев заражения в Москве и Московской области. Пока все заболевшие – выходцы с Северного Кавказа, и одна женщина китаянка.

Видимо, вирус вынесли на себе те, кто успел выбраться из зоны до объявления карантина...

– Может пойти цепная реакция... Наверняка пойдет, потому что беженцы, я полагаю, себя контактами не ограничивали.

– Волна уже пошла. Главное, чтобы она не превратилась в цунами...

– Ладно... Будем беречься. И постараемся добраться до Везирхана Дашаева как можно быстрее. Надо потрясти аптеки его жены. Может, там что-то найти удастся?

– Ночью сделать это было невозможно. С утра аптеками займутся плотно. И наши оперативники, и милиция.

Кстати, относительно ваших людей в черном... Ни ФСБ, ни МВД, ни армия никакую группу в том месте – впрочем, как и в другом – внутрь периметра не выводили...

– Это утешает, – сказал Гризадубов. – А то у меня сомнения все еще оставались. Вдруг своих так покосили?

– Можете не волноваться, не своих. Что у вас нового?

– У нас пока обстановка такая...

Алексей Викторович по-военному коротко пересказал все события последних часов.

– Номерной знак «Опель Омеги»... – потребовал подполковник Оздемиров.

– В темноте было не видно. Габаритные огни они не включали, номера не подсвечивались.

Не знаю, видно ли сейчас. Только-только светать начинает... Пару секунд, спрошу...

Гризадубов убрал ото рта трубку, но придвинул микрофон «подснежника»:

– Макаров! Номер наблюдаемого «Опеля» не видишь?

– Травой закрывает... Там трава высокая... И подползать уже поздно. Почти рассвело...

– Ладно. Успеем рассмотреть позже. У тебя все нормально?

– Ждем...

– У меня все.

Отодвинув микрофон, подполковник поднял трубку.

– Пока номер не видно, Оздемир Оздемирович.