Но усталость не позволила произвести этот удар достаточно быстро и правильно, а Красников, вместо того чтобы отскочить, напротив, шагнул вперед, принял удар на предплечье и плечо, захватил ногу, и тут же показал, что он устал гораздо меньше, а может быть, вообще не потерял своей природной резкости, и ударил встречно каблуком в нос капитану. Нос никогда не относился к нокаутирующим точкам, но всегда считался точкой болевой. К тому же, получив такой удар, находясь в неустойчивом положении на одной ноге, удержать равновесие вообще невозможно. Капитан упал на спину, и тут же на него с четким молниеносным ударом в челюсть напрыгнул лейтенант. Голова у капитана оказалась более слабой, чем можно было подумать при разглядывании его комплекции, и наносить второй удар, для которого уже была занесена рука, не потребовалось.

Красников перевалил бессознательного противника лицом в землю, достал из кармана «разгрузки» веревку и ловко связал руки за спиной. Затянувшееся бегство «крапового» капитана кончилось. Как оказалось, он побежал не в ту сторону...

* * *Отдых устроили там же, где находился лагерь бандитов. Ждали прибытия вертолетов со следственной бригадой следственного комитета при военной прокуратуре России и следственной бригады республиканского следственного комитета. Да еще отдельным вертолетом должны были прилететь сотрудники ФСБ и из Москвы, и из окружных органов, тоже занятых в расследовании. На четвертом вертолете летели медики, чтобы оказать помощь раненым, и охранники, чтобы этих раненых вывезти. За телами убитых обещали прислать позже грузовой вертолет. Подполковник Гризадубов как раз выделял людей, чтобы они присмотрели поблизости площадку для посадки четырех обещанных «шмелей» – или пару площадок, если все четыре не смогут сесть в одном месте, – когда увидел, что Везирхан Дашаев собирает своих людей. По большому счету самому Везирхану следовало бы отправиться в госпиталь. Или уж, если не хочет попадать в госпиталь, ожидая, что из госпиталя его сразу отправят в тюремный лазарет, то хотя бы отлежаться и отоспаться в тишине и покое под присмотром хорошего врача. Рана на его груди была глубокая, наверняка образовались внутренние гематомы и могло развиться загноение. А перевязка, которую сделал ему подполковник Гризадубов, не могла рану залечить и только предохраняла ее.

– Эмир! – позвал подполковник. – Далеко собрался?

– Желательно подальше от твоих гостей.

– Не одобряю такого отношения к своему здоровью, – сказал оказавшийся рядом подполковник Ракитин. – Тебе сейчас в марш отправляться – все равно что вылить себе в каждую ноздрю по ампуле раствора с вирусом...

Около палатки, где хранились контейнеры с ампулами, Александр Всеволодович выставил сдвоенный пост из своих бойцов.