Но вместо чайника вполне можно было использовать и трехлитровую банку, которую удалось выпросить у командира мотострелковой роты во временное пользование. Чтобы вода в банке закипела, требуется чуть больше минуты слышать, как гудят провода и даже сама банка. Впечатление складывается такое, что посуда не выдержит и разорвется. Но через полторы минуты вода уже кипит, и можно вытаскивать кипятильник и заваривать чай. Кружки, понятно, есть у всех свои. Чай тоже свой, и не надо ни у кого выпрашивать. Обычная командировочная жизнь... Крыша над головой есть – это вообще замечательно. Нет крыши – тоже ничего страшного. На свежем воздухе, когда до наступления зимы еще пара месяцев, ночевать одно удовольствие. Спецназ вообще-то и зимой ночевать в снегу в состоянии. А уж в сарае, да еще с электричеством – предел мечтаний!"

"Спать в сарае, пристроенном к зданию, что использовалось в качестве казармы для мотострелков, было негде, если не считать деревянного пола, разный хлам с которого нетрудно было сместить в один угол. Но спать пока никто и не ложился. Группа прибыла в расположение мотострелкового батальона около часа ночи. Комбату позвонили и скорее попросили, чем приказали, принять гостей буквально за двадцать минут до прибытия спецназовцев. И этот сарай – все, что комбат сумел найти, поскольку батальон и без того жил в несусветной тесноте, ожидая, когда его перебросят на новую базу, которая, согласно обещаниям, должна была быть выстроена уже пару с лишним лет назад.

Подполковник Гризадубов держал кружку с чаем двумя руками, словно бы руки этой кружкой согревал. Впрочем, несмотря на прохладную ночь, подполковник совсем не замерз, а кружку так держал потому, что не хотел дать чаю остыть раньше времени. Руки человека как термос. Любую посуду сами согревают.

В дверь сарая постучали.

– Заходи... – за всех и в первую очередь за командира ответил пулеметчик группы старший лейтенант Кошкин.

Через порог осторожно ступил сержант контрактной службы с красной повязкой дежурного на левой руке.

– Извините... Подполковник Гризадубов?

Ни на одном из спецназовцев не было видно погон – и на тех, кто снял бронежилеты с «разгрузками», и на тех, кто не снял, и потому сержант не знал, к кому обратиться.

– Я, – сказал Алексей Викторович.

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться, – козырнул сержант.

– Валяй... И не так громко, я не глухой.

– Дежурный по части послал. Звонили из управления ФСБ. Они за вами машину выслали. Просят выйти на КПП...

– Понял. Спасибо. Можешь идти.

Сержант еще раз козырнул, развернулся, и шагнул к двери.

– Не споткнись. В наших хоромах порог высокий, – подсказал Кошкин.

Сержант не споткнулся.

– Поеду... – вздохнул подполковник.