За время пребывания в Лавре невольно в глаза бросились большие изменения в монашеской жизни: происходило все большее увлечение строительством, перестраивалось все и вся. Увлечение внешним благолепием вызывало значительное увеличение парка автомашин. У многих архиереев, игуменов и даже иеромонахов появились роскошные автомашины, началось заметное расслоение церковного единства как в священстве, так и в монашестве.

— Батюшка, отчего в Церкви такие неурядицы? И кого из архиереев теперь нужно держаться? — спросил я на исповеди у отца Кирилла.

— Держись Святейшего Патриарха Алексия, это достойный человек! Среди архиереев еще есть искренние и глубоко верующие пастыри.

Времена идут тяжелые, и в Церкви тоже грядут испытания. Нужно быть готовым ко всему. А в остальном смотри сам, Симон: некоторые люди стоят высоко, а живут низко. А другие стоят низко, но живут высоко. Понял?

— Понял, батюшка, спасибо!

— Вот этого и держись! Бог тебя благословит!

В конце беседы я набрался смелости и обратился к отцу Кириллу:

— Батюшка, у нас на Псху скит уже полностью благоустроен. Если вы к нам переберетесь, мы все будем служить вам от всего сердца.

Раз наступает последнее время, приезжайте в Сухуми, а там мы поможем вам добраться до Псху!

Старец задумался, затем поднял голову и сказал:

— Благодарю тебя, отец Симон, но у меня чада… Не могу их оставить. Это тоже воля Божия…

Он ласково обнял меня на прощанье:

— Подвизайся с Богом и приезжай снова, как договорились… А эти четки и шоколад передай дьякону и его матушке!

Отцу Кириллу я, смущаясь, подарил при расставании, как скромное приношение, это стихотворение.

* * *"

"Кто-то во тьме поклонился,Кто-то кивнул головою.

Кто-то со мной помолилсяТам, за горящей свечою.Кто-то, до боли знакомый,Трепетный, любвеобильный,Сладкой молитвой влекомый,Груз разделил непосильный.Кто-то, таинственно-скромный,Взял мою скудость и тягость,Чтобы шагнул я в огромныйВечер, дарующий радость…Несколько дней я провел с отцом, помогая ему по хозяйству. Мы закупили ему круп, вермишели и консервов.

— Сын, мне этих продуктов достаточно, не безпокойся! — радовался он. — Для меня был бы чай да батон, и хватит. Пенсию получаю, в Лавре меня причащают, и не болею, слава Богу! Раз батюшка благословил, молись на Кавказе, пока силы есть.

Жизнь у меня нормальная, одного только не пойму: будто страной правят какие-то дураки…

— Бог с ними, папа, они пожнут то, что посеяли… Нам нужно о своей жизни думать! Я постараюсь, по возможности, приезжать к тебе каждый год. Надеюсь, что письма теперь будет легче отправлять… — утешал я его, как мог.

К вечеру раздался звонок у калитки. Приехал отец Пимен, узнав, что я нахожусь в Лавре.