А теперь, если история с семьёй Герстлен правдива, то придумал изощрённый способ, чтобы добить брата. Моими руками. Потому что Ветерок отомстит за Орканов. Она уже поклялась дяде.

Опять же, если это правда… Я с силой сжала виски. Нет, в этом неподвижном воздухе не то что думать – находиться невыносимо. Ещё этот уродливый артефакт на запястье. Я ударила им о стену, мысля расколоть, но это был не Эрланнский переговорник, который так легко было сломать. От стены отлетела штукатурка, обнажив каменную кладку, а на самом блокираторе не осталось и царапины.

– Я буду жаловаться! Вас всех сошлют на рудники! – донёсся из-за двери визгливый голос, прежде чем торопливо лязгнул замок. Действительно, что-то я долго одна. – У меня есть связи в столице! О, я напишу, куда следует! Держать благородную фрею в таких кошмарных условиях!

Алоиза тщательно отыгрывала роль заботливой тётушки, защитницы всех благородных девиц Дансвика.

– О, моя дорогая, какое ужасное, ужасное место! – воскликнула она, когда охранник впустил её в камеру. – Эй, ты! Принеси воды, и живо! Не видишь, что это безвинно оболганное дитя еле держится на ногах? С тебя первого спросят, если за кузиной самого мона Эрланна не доглядишь! Убийцы! Мучители! На каторгу захотел?! О, я это легко устрою!

Охранник, напуганный такими перспективами, действительно загромыхал тяжёлыми сапогами и бросился за водой, не забыв предварительно запереть дверь.

– Да по вам, Алоиза, сцена плачет, – хмыкнула я.

Фрея Арвен проводила цепким взглядом через зарешеченное окошко охранника, и ко мне повернулась уже Мурена.

– Минуты три, – определила она. – Досмотры в этом гадюшнике ни к хевлам. Топор в сумочке пронести можно, и тот не заметят.

Далее она молча выгрузила из принесённой корзины бутыль молока, вино, фрукты и вкусно пахнущие картонки с эмблемой известного ресторана.

– Как трогательно, – наблюдала я за её действиями. – Господин Тоткен просил передать? А как долго мне тут ещё сидеть и раскаиваться, не сообщил?

Алоиза внимательно посмотрела на меня."

"– Это всё от меня, Принцесса, – ответила она. Что-то в ней изменилось. Смотрела по-другому. Не снисходительно и свысока, как «косатка» прежде на мелкую рыбёшку, а осторожно. Будто пока не знала, как правильно себя вести. – А передать тебе просили другое.

Она покопалась в пышной причёске и с великой осторожностью вытащила простенький гребешок – бронзовый трезубец с единственным глазком топаза. Зубцы его были заострёнными и на самых кончиках отдавали в зелень. Алоиза аккуратно положила его на чистый платок и передала мне.

– Яд? – поняла я.

Та лишь кивнула.

– Мне сказали, ты знаешь, что делать. Так и просили передать. Яд действует не сразу, через сутки. Выглядит, как случайное заражение крови.