– Мама, Митрий, мама в больнице…

Рыдания выходят глухими, и дорогая шелковая сорочка Димы пропитывается моими слезами, оставляющими некрасивые разводы на тонкой материи.

– Так, конопатая, сопли свои хорош по мне размазывать!

Огромная ручища давит на плечо, и мой ненавистный братец сажает меня в кресло, и вкладывает свой бокал в трясущиеся руки.

– Пей, рыжуха, залпом.

Не задумываясь исполняю приказ, и стоит огненной жидкости упасть в пустой желудок, как начинаю кашлять.

– Димитий, какого черта ты творишь?! – рявкает отец.

– Ну, обычно помогает… – отвечает балбес, останавливая на мне цепкие глаза.

– Я на успокоительных, умник! – с трудом выдавливаю. Голова начинает кружиться и меня подташнивает.

– Сколько ты не ела, Мария?! – голос отца отдает металлом.

– Не помню…

Я выбрасывала содержимое подноса у себя в комнате в унитаз, потому что от одного запаха все нутро сворачивалось узлом.

Щелчки пальцев перед глазами.

– Не отключайся только, – Димитрий серьезен, наблюдает за мной нахмурившись, наклоняется ко мне и трогает мокрый лоб, затем обращается к отцу: – Почему Мэри не в больнице? На лицо проблемы.

Пауза и ровный голос отца:

– Госпитализация пока не нужна. Ей предписан покой.

– И поэтому ты позвал сеструху в кабинет, чтобы устроить ей разбор полетов?!

– Успокоился и сел, – чеканит отец и переводит внимание на меня. – Мария, ситуация сейчас интересная сложилась, и я требую прямых ответов.

Отец не ведает жалости, вытираю слезы, встретив тяжелый взгляд.

– Я готова.

– На тебя прилетела предъява прав. Джокер тебя хочет себе. Что у тебя с ним?!

Встречаюсь взглядом с Северным Ледовитым океаном. В прорубь с головой прыгаю, но не собираюсь прятаться. Говорю чистую правду.

– Я люблю его, отец.

Тишина. После той фразы даже Мит не ерничает, не лезет со своими шуточками да подколками.

– Я заплатил ему пол-ляма, Маша, и он слился.

Глаза распахиваются от услышанного и сердце попускает рваный удар.

– Заплатил?! – повторяю в шоке. Психика у меня расшатана и уязвима. Мне становится нечем дышать. Кажется, что меня душат. Открываю рот, как рыбка, выброшенная на сушу, в поисках кислорода, но не могу сделать вдох.

Невидимый хомут обворачивается вокруг шеи и где-то внутри бьется истерзанная мысль, что не мог Фил так со мной поступить.

– Шит, ты совсем с катушек съехал?! Добить ее хочешь?

Перед лицом возникает бешеная физиономия братца, глаза горят, жилы на шее вздулись.

– Не продался мужик твой, Ри. Успокойся!

Резко вдыхаю, как по щелчку. Кислород будто запустили в легкие. Ошалело смотрю в отрешенное лицо отца со сжатыми побелевшими губами.

– Значит. Любовь.

Кивает своим мыслям. Молчит недолго, а затем поражает, снисходя до объяснений.

– Слушай меня внимательно, дочь. У меня с Джокером сделка.