Это Змей лапочка или Джокер, и еще до фигища злых солдат, которые приучены выполнять приказы отца по свистку?

– Они всего лишь подчиненные. Обслуживающий персонал. И я думаю, что рассматривать служащих с подобным уклоном как минимум некорректно, Офа.

Да. Я стерва. Знаю, и когда нужно, умею бить словами и заставлять чувствовать себя в моем присутствии не особо комфортно.

Улыбка сползает с лица моей собеседницы и губки поджимаются в обиде. Пусть так. Зато в себя пришла.

– Не забудь сказать миссис Кац о моей просьбе, – бросает резко.

– Непременно все передам.

Торопливые шаги и вот я опять одна. Замечаю Гринвуда. Ловлю его взгляд и мне становится страшно и обидно от той пустоты, которую там читаю.

Лицо совершенно без эмоций. Киллер сейчас наблюдает за целью.

Фиксирует каждый шаг, жест, даже кажется, что, находясь вдали, он слышал, что именно я говорила…

Хотя… бред.

В этой шумихе это невозможно.

Глава 44

Гости с удовольствием общаются, когда внимание всех присутствующих приковывает к себе ведущий мероприятия.

– Друзья! – проговаривает в микрофон мужчина. – Сегодня в узком кругу близких родственников праздник! Семейство Кац отмечает значимое событие. Двадцать пять лет брака! Искренне желаем прекрасной семье процветания и благополучия!

Собравшиеся весело улюлюкают и аплодируют в поддержку сказанного. Обращаю свой взор на мать, которая в ответ на поздравления элегантно поднимает свой бокал.

– Чин-чин, – отвечает на тост.

Вечер наполняется смехом и не перестающим потоком тостов и добрых пожеланий. Семья у нас не то, чтобы большая, но людей хватает.

Смотрю на родителей. Отец. Высокий пепельный блондин выглядит опасным противником. Физически очень развит. Не сказать, что красивый. Лицо слишком жесткое. Но он притягивает к себе взгляд. Мама рядом с ним выглядит совсем молоденькой, воздушной. Никак не могу понять, как она смогла полюбить Ивана Кровавого. Но рядом с ним она вся светится женственностью и спокойствием.

– Просим! Танец! – слышу крики гостей и улыбаюсь.

– Танец! Танец! Танец! – хлопаю в ладоши и весело вторю просьбе.

Звучат первые такты старой неаполитанской песни. Мама любит классику.

Прикусываю губу, наблюдая, как Иван ведет Аврору в танце. Нет никаких сомнений, кто главенствует в этой паре. Сила и сдерживаемая мощь сквозят в каждом движении отца. По суровому лицу ничего не сказать. Папа почти никогда не улыбается и глаза у него холодные.

Он не проявляет чувств. Всегда приказывает и заставляет всех вытягиваться в струнку. Я дочь человека, не знающего жалости, страшного в своей жестокости.

Моя мамочка, наоборот, улыбчива, приковывает взгляды своей открытостью.

Контраст. У них все на контрасте.