Это наше собственное одиночество.

Суль посмотрела на его запястья.

— Ты был в когтях у судьи?

— Да. Я долго томился в кандалах. О, ты не знаешь, как они выглядят, дорогое дитя. Остерегайся, чтобы тебя не схватили! Бывает, что о заключенных в наручниках «забывают» месяцами! Я видел одну женщину, которую вели на костер в таком рваном платье, что оно спадало с нее!

— Как тебе удалось спастись?

Он улыбнулся, обнажив длинные, лошадиные зубы.

— С помощью колдовской силы. Подчинил своей воле тюремных стражей.

— Вот это да! — восхищенно произнесла Суль.

— Но на это ушло много времени. Потом, очутившись на свободе, я чувствовал себя таким измотанным — после того, как несколько недель непрерывно напрягал свою волю — что спал несколько дней подряд. И я решил больше никогда не попадаться.

— Понимаю. Я так счастлива, что оказалась с вами! Мне так не хочется от вас уходить!

— Но тебе придется это сделать, — произнесла более молодая женщина. Она говорила на чистом датском. — Ты знаешь, я очень сильна в предсказании людских судеб. Тебе нужно вернуться домой. И как можно быстрее! Кто-то нуждается в тебе!

— Во мне? Кто же?

— Этого я не знаю. Знаю только, что на этого человека ты можешь оказать очень большое влияние. Только ты можешь ему помочь!

Суль сразу стала серьезной.

— Как я могу ему помочь?

— Не пренебрегай никакими средствами! Я знаю, что в этом деле тебя мало что смущает.

— Ты много знаешь, — задумчиво произнесла Суль, прогоняя прочь ночную бабочку, пытавшуюся покончить самоубийством в огне костра.

— Да, я многое знаю о тебе. Помнишь, я тронула тебя за руку? Тогда я узнала много такого, от чего у судьи глаза полезли бы на лоб, а палач тут же схватился бы за топор. Ты воистину единственная в своем роде — и ты одна из нас. Поезжай домой, Суль! Нам бы ужасно хотелось, чтобы ты осталась здесь, ведь ты вдохнула в нас новую жизнь. Но твое место там.

Суль горячо кивнула.

— Да! Если там кому-то плохо, я еду! Как можно скорее!

— Ты говоришь, что любишь свою семью? — сказала вдруг старуха. — Мне трудно в это поверить.

— Почему?

— Разве ты не знаешь, почему вас называют Людьми Льда?

— Знаю. Потому что наша долина была настолько недоступной, что туда приходилось идти по ледникам."

"— Неправильно. Вас называют так потому, что вы рождаетесь со льдом в сердце. Ты никогда не сможешь никого полюбить. Мужчины могут обладать твоим телом, но не твоей любовью. Потому что у тебя ее нет! И не одна ты такая!

«Но это не так…» — растерянно думала Суль. Или она чего-то не понимала? Получать радость? Да. Но любить?.. А как же тогда Тенгель? Если он не любит Силье, значит, на земле вообще нет любви! Но ведь Тенгель не был «настоящим»: в нем смешалось лучшее, что есть в людях, и злое начало, которое несет в себе кровь Людей Льда.