Черты лица заострились, а уши лишь немного вытянулись, потому что я была полукровкой. Руки стали тоньше, изящнее, и только травмы на пальцах нарушали их форму.

Послышался рваный вдох. Алекс замер, его глаза широко раскрылись.

— Ты не драконица… — спросил он, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Нет, — мой голос стал более низким и бархатистым.

— Ты… красивая. Словно нереальная. — прошептал он, не отводя взгляда.

— Красота стала нашей погибелью, — тихо ответила я. — Именно она и еще череда ужасных событий, угнетения женщин моей расы и желание наших мужчин защитить дочерей, жен, матерей. Все это привело к изоляции моей расы. В те времена истинные пары для драконов были таким же обычным явлением, как дождь. Но всё изменилось.

— Не может быть… это ведь легенда… сказка… миф… — прошептал Алекс.

— Значит, ты слышал, — усмехнулась я. — Моя раса была, как вы считаете, уничтожена. Хроники рассказывают о трагедии или катастрофе, что стёрла нас с лица земли.

— Вы не исчезли… — медленно произнёс он.

— Да. Мы ушли в тень. Наши предки так решили. Мы сохранили жизнь, но ограничили свою свободу. Нас больше нет в вашем мире. Мы похоронены в хрониках, легендах и летописях.

— Но почему? Как вы могли… просто исчезнуть? — в его голосе звучало волнение.

— Чтобы выжить, — сказала я прямо. — Многие из нас могут пользоваться силами природы. И она помогла скрыться своим детям. Но в итоге спустя тысячелетие могу сказать, что моя раса сама стала жертвой своих же решений. И мой народ вряд ли переступит через себя ради возвращения. Они не дадут второго шанса драконам — своим заклятым врагам. Мы циничны, холодны, лишены эмоций. Мы сами убрали источник тепла из своей жизни. Потому что именно драконы могли служить им. Но к сожалению, вместе с нами в драконах пробуждалось самое тёмное, — продолжила я тихо, склонив голову. — Истинность, безмерное собственничество, желание запереть нас и никому не показывать. Мы становились для них не просто парами, а трофеями, символами их силы и превосходства.

Я вздохнула, чувствуя, как слова стекают с губ, обнажая глубокую боль.

— Но мы не могли жить в четырёх стенах, вдали от Холмов или хотя бы от природных источников. Мы становились слабее, утрачивали связь с магией, теряли себя, сходили с ума. А драконы… они не хотели идти нам навстречу. Не хотели меняться, уступать. Всё, что их интересовало, — это удержать нас, заточить, сделать своей собственностью. Возможно, в те времена они были больше животными, чем людьми — не знаю.

Я посмотрела на Алекса, и он, казалось, задержал дыхание.

— В какой-то момент мой народ просто исчез. Мы не могли больше жить так. Мы выбрали свободу, даже ценой полного разрыва. Мы ушли, оставив драконов и их истинность позади.