Проникаю руками под ее куртку, нащупываю на спине застежку бюстгальтера и выученным движением расстегиваю его.

— Суворов, нет… — сбивчиво шепчет Рита.

Но я перехватываю пальцами ее подбородок и тяну лицо на себя. В салоне становится жарко. На контрасте с осенней уличной прохладой стекла запотевают. Ловлю губы Риты и толкаюсь в ее рот языком. Придерживая за затылок, не даю девочке отстраниться, целую. Облизываю как сладкую конфету и ощущаю ни с чем несравнимое блаженство. Рита — мое самое эффективное болеутоляющее.

— Дурею без тебя, — рычу ей в губы, — пойми уже.

А еще я хочу ее. До невозможности. Трахал бы и трахал ее во влажную узкую дырочку. Это максимальный кайф, немыслимое сближение наших тел и переплетение душ. Клянусь, я бы взял ее прямо в машине.

Член болезненно упирается в грубую ткань штанов. Чтобы хоть как-то унять дискомфорт, трусь и недвусмысленно толкаюсь пахом в ее попку. Блядь, меня петтинг никогда не заводил, но сейчас, после вынужденной голодовки, это жесть как приятно. Мое дыхание срывается до хрипа. Откидываю спинку сиденья вертикально, ложусь и увлекаю за собой Риту.

— Давай мириться, Ритка… Я уже все… На грани…

У меня ноги сводит судорогой, все мышцы в теле каменеют от напряжения. Как же я хочу в нее кончить, а потом еще и еще…

Трогаю ее ягодицы, сжимаю половинки. Мне кажется, сердечный мотор не выдержит колошматить на такой бешеной скорости. Я даже в первый день, когда привел Риту в свой дом, не хотел ее так сильно. Лишь потеряв, понял, как мне ее не хватает, до дрожи. Я не могу нормально дышать без нее, не живу.

— Нет, Суворов, — шипит она, вынужденно распластавшись на мне.

Протискиваю руку между наших тел и пытаюсь расстегнуть ремень.

— Рит, я ведь с той ночи больше ни с кем не спал, — признаюсь. — И стесняться тебя не буду. Да я и не стеснялся, просто были недопонимая. Но мы все забудем. Обещаю. Я сделаю для этого все.

Рита извивается на мне так яростно и активно, что в какой-то момент я, утратив контроль, ослабляю хватку. Девчонка тут же выпрямляется и, замахнувшись, награждает меня пощечиной.

— Вот тебе вместо прощения! — выкрикивает она. — Ты маньяк, Суворов!

Ни разу в жизни, ни одна женщина не била меня по лицу. Я натуральным образом теряюсь, переваривая случившееся. Это в каком-то роде унижение. Щека горит как от ожога.

Рита соскальзывает с меня и лихорадочно нажимает кнопку на консоли, разблокировав двери, а затем выбегает из машины.

Стиснув зубы, приподнимаюсь на локтях.

Не понравился мне ее жест. Совсем.

Девчонка открывает пассажирскую дверь спереди, забирает свой рюкзак. Потом поднимает и букет.

— Подавись, животное! — швыряет его в меня.