И попытаюсь рассказать про Тимура. Предупредить. Если, конечно, она захочет слушать, потому что, если б мне, в самом разгаре романа с Тимуром, кто-то попытался что-то про него сказать… Да мне и пытались же! Как я себя вела? Смеялась? Не принимала близко к сердцу? Вот именно. Так что… Но предупредить я обязана. Может, Майе повезет больше, чем мне."

"В кофейне, за привычными утренними делами, забивается остаток боли, на первое место выходит привычный мне прагматизм. Я начинаю прикидывать, каким образом избежать отработки, потому что уже успела подписать трудовой договор, и там указан срок две недели… Меня банально могут не отпустить.

И, если захочу уйти со скандалом, то и в трудовой напишут такое, что потом ни в одном приличном месте не устроюсь… Потом еще надо квартиру… Хорошо бы, рядом с работой, потому что удобно так, я уже успела оценить, каково это — не тратить ежедневно на дорогу до работы по часу своей жизни. И потом… Надо еще искать работу. Может, повезет в другую кофейню устроиться? Тоже два-два? Тогда бы вообще прекрасно было…

Короче говоря, усиленно забиваю эфир, прячась малодушно за этим всем от боли, которая никуда не делась, просто спряталась, на второй план отошла.

По опыту знаю, что, стоит немного задуматься, потеряться, и все вернется. Да еще и усилившись многократно. Потому — нельзя. Просто нельзя расслабляться. Для меня в этом нет ничего хорошего.

Вон, один раз расслабилась, поверила, теперь выплыть не могу никак…

Смена идет своим чередом, все спокойно и мирно, это вообще место хорошее, люди в основном, адекватные, куда там шашлычке! Тихо сидят, едят свои бизнес-ланчи, пьют кофе, разговаривают про работу.

Благодать…

После обеда кофейня пустует. Теперь надо ждать пятичасового наплыва, когда народ заканчивает работу или, если до шести сидят, то сбегают пораньше, и заглядывают сюда подкрепиться кофе перед поездкой по московским пробкам или в метро.

Я использую это время, что прибрать за стойкой бара, проверить наличие салфеток на столиках. И потому новую посетительницу замечаю не сразу.

Она сидит, отвернувшись к большому панорамному окну, и кажется на фоне его удивительно хрупкой, потерянной какой-то.

У меня сердце замирает.

А затем начинает биться чаще, потому что посетительницу я знаю.

Майя.

И она плачет.

Внутри все обрывается. Все-таки, какой он гад, какая сволочь! Сделал ведь ей больно, скот!

Подхожу, даже не думая о том, как это выглядит.

Майя узнает меня, как ни странно… Хотя, что тут странного? Она — нормальный, адекватный человек, видит во мне в первую очередь человека, а не обслуживающую тень.

От понимания, что она не убереглась тоже, становится буквально физически плохо. И очень хочется помочь.

Я помогаю.