Большая студия с кухонным островком и необъятным диваном ближе к панорамным окнам.

Светло-бежевые шторы.

— Что это за квартира? — вопрос вырывается непроизвольно, на самом деле, я не хочу знать, что это за квартира. Я просто хочу выйти отсюда.

— Моя.

— Твоя? — Боже… Это как так? — Но… Ты разве имеешь отношение к ИП Векторович?

Название юрлица вспоминаю с трудом, конечно, но вспоминаю. И с ужасом вижу, как по губам Тимура скользит ленивая снисходительная усмешка.

— Да, некоторым образом… Тебе разве не сказали, что это юрлицо входит в большую группу компаний?

— Сказали, но… Черт… — до меня, наконец-то, доходит.

Боже, вот идиотка! Тупая, слепая! Безмозглая! — Это все в «Булат-Строе», да?

— А ты не в курсе, можно подумать? — он усмехается, а затем отрывается от двери и идет ко мне. Все так же, не вынимая рук из карманов. Это выглядит на редкость угрожающе.

Шагает, а я, не сумев сдержаться, синхронно отшагиваю назад. Он большой такой… Как я раньше-то… Или по-другому просто воспринимала? А сейчас его поведение — угроза.

Буквально на клеточном уровне.

— Я… Уволюсь. — Слова даются с трудом, но все же говорю. Понятное дело, что работать больше тут не смогу. Да я в одном с ним здании не смогу находиться!

— Зачем? — Тимур делает еще шаг. Ко мне. Я — тут же назад. — Ты разве не за этим пришла? Что? Попробовала вольной жизни, сорвалась? Пожалела? И хочешь вернуться? Искала меня?

Чудовищность слов даже не с первого раза доходит. О чем он вообще? Какая вольная жизнь? Какое «вернуться»?

— Знаешь, — он шагает еще, по пути расстегивает пиджак, я залипаю на кровавых пятнах на белом полотне рубашки.

Откуда он… Такой? Избитый? Костяшки тоже сбиты… Дрался? О чем я вообще думаю сейчас? Зачем? — Знаешь… Я думал, что ты — другая…

— Другая? — эхом повторяю я, не в силах вникнуть в разговор.

Он слишком близко. Он слишком… Все слишком, Боже… Сердце выскочит сейчас…

Пальцы на баллончике немеют от напряжения.

— Да… — Тимур достигает своей цели, загоняет меня в угол. Вернее, это не угол, а стекло. Окно, огромное, панорамное, за моей спиной.

И вся столица — внизу. Прижимаюсь, распластываюсь буквально по стеклу, задираю подбородок, заставляя себя твёрдо встретить его черный жестокий взгляд. У него ссадина на виске. И кровь на щеке. И это все странным образом только больше притягивает внимание. Завораживает.

Тимур упирает руку об оконную раму, чуть наклоняется ко мне, смотрит так внимательно, словно что-то найти хочет во мне, что-то разглядеть…

— Думал, что ты — другая. А оказалось… Но неважно, ладно.