А ты собираешься пригласить меня на свадьбу?

– Не будет никакой свадьбы! Все будет тихо и без свидетелей, по-деловому, – фыркнула я. – А теперь я хочу знать, что нового у тебя.

Видите? О чем я и говорила, еще час мы разговаривали с подругой о ее делах, а не о моих. А дела у моей дорогой Джоанны были как нельзя лучше, фамильная империя, которой она и ее заносчивый брат – Конрад теперь владели, жизнь в дождливом Лондоне и частые уикенды, проведенные на элитных европейских курортах. Ах да, еще моя подруга обзавелась собакой. Ужасно вредная псина по кличке Блейк.

Ладно, если уж быть совсем откровенной, то собаку Джоанны зовут Лесси, и она настоящая милашка, что является редким феноменом для собак породы фокстерьер.

А вот Блейк это всего лишь ее парень или, как говорит сама Джоанна, любовь всей ее жизни. Он высокомерен, надменен и настойчив прямо как куриная кость в горле.

Я терпеть не могу Блейка, ведь ранее он спутался с моей кузиной Саванной, а затем, по словам той, разбил ее сердце. Кому из них верить, я не знала, но я верила Джоанне, а моя подруга говорила, что счастлива с этим представителем из семейства орангутангов, поэтому на каждую милую мелочь о ней и о Блейке я отвечала с натянутой улыбкой и искренней радостью, что моя подруга счастлива.

Но в глубине души чувствовала удушливое ощущение, будто и мне хотелось такого счастья, поэтому, чтобы не давить себя еще сильнее, я прервала разговор.

Вообще я не очень была рада звонку Джоанны, ведь теперь она знала обо мне все то, что я скрывала. И наверняка в ее глазах я выглядела неудачницей. Я ничего не достигла и была вынуждена унижаться перед мужчиной из-за своего наследства. Может что-то быть хуже?

Вот уже неделю я пропадала в доме Фостера.

Каждый день вставала с рассветом и шла в конюшню. Ладно, если честно, я вставала к обеду и шла в конюшню. К этому моменту большая часть денников уже была вычищена Джудом и Бо, мне оставалось привести в порядок лошадей, убраться в амуничнике и иногда еще покормить подопечных. Во многом удавалось отлынивать от своих обязанностей, но стоило мне присесть, чтобы отдохнуть, появлялся Джуд, который пугал меня одной своей сальной улыбкой, поэтому я вставала и направлялась в леваду, где проводила психотерапию лошадям. Вернее это они были моей терапией, ведь терпеливо выслушивали обо всех моих проблемах и о том, как я ненавижу Джефри Фостера.

После обеда я возвращалась домой, выбирала момент, когда никого нет на кухне, ужинала и отправлялась в свою комнату. Пару раз я выбиралась в город, однажды даже встретилась с Эрни. Дворецкий рассказал, что после увольнения весь персонал поместья Эвансов получил хорошие компенсации. Отец предусмотрел это. Эрни собирался уехать из города, и мне стало грустно от этого.