Чернокожие и латиноамериканки, а среди них все в том же бежевом кружевном топе и свитере на молнии, с растрепанными волосами и размазанным макияжем сидела Эрин Сваровски. Но каково же было мое изумление, когда на ее лице я заметил не слезы, страдания и адские муки, а улыбку. Она улыбалась, словно находилась на курорте, а не в полицейском участке.

– Это не первая моя отсидка, да… – рассказывала она женщинам, которые замерли и внимательно слушали ее. – Я бывала и в худших ситуациях, приходилось бежать, скрываться на угнанной тачке, а в спину летели пули, копы были на хвосте, и мой напарник…

– Которого звали Джейсон Стэйтем11, – перебил я ее, подходя ближе к решетке. Все семь женщин и Барбара взглянули на меня, на Эстер, стоящую позади, и полицейского рядом со мной.

Барбара вскинула брови, на секунду в ее глазах показалась искренняя радость, словно она молила бога о моем появлении. Но эта маленькая радость исчезла слишком быстро, а на ее место пришло раздражение.

Эванс подошла к решеткам, мы были в шаге друг от друга – слишком близко, если не считать преграды между нами в виде прутьев.

– Что ты здесь забыл?

– Это очевидно, разве нет? – ответил я, кивая на камеру.

Она сжала пухлые губы и вскинула подбородок, и я солгу, если начну уверять, что это не отразилось покалыванием в моем животе.

– У меня все под контролем.

Я не смог скрыть едкой насмешки. Есть у этого всего предел? Любая бы на ее месте уже упрашивала вызволить ее, но Барбара была другой, и точно выбивалась из ряда стереотипных блондинок. Мне никак не удавалось понять, как она выдерживает груз трудностей жизни, собственной надменности и упрямства, не сгибаясь ни на йоту.

– Так вот как выглядит контроль? – спросил я, задумчиво проводя пальцем по железу между нами. – Я просил тебя быть паинькой, Барбара.

– Но я ведь не сделала ничего плохого.

– Тебя арестовали!

– Скажи спасибо за то, что я разнообразила твой скучный вторник.

Непробиваемая."

"– Джефри, – позвала меня Эстер, и Барбара, изогнув шею, взглянула мне за спину. Ее глаза придирчиво оглядели мою спутницу, а затем Эванс едва заметно вскинула бровь и поджала губы. Если за пять лет ее невербальные жесты не изменились, то я бы сказал, что она испытывает недовольство, граничащее с ревностью. И мне хотелось бы проверить свою догадку, но я буду последним мудаком, если нагло воспользуюсь всей этой ситуацией. Как бы сильно мы не недолюбливали друг друга, светловолосой кукле здесь не место.

– Тебя никто не держит, уходи, Эстер, – бросил я, даже не обернувшись к девушке, с которой сегодня собирался переспать. Вместо этого я смотрел в глаза той, с кем совершенно точно никогда не буду спать, а она смотрела в мои глаза. Нечто странное не давало нам обоим отвести взгляда.