- Все! Я разорен! - кричал какой-то мужской голос с таким отчаянием, что мне стало как-то не по себе. - Это крах! Я и так уже заложил поместье, чтобы купить платье дочерям, достойным дебюта! Шесть нижних юбок! По десять ярдов первосортного кружева на каждую! Это же целое состояние!

Все непонимающе осматривались.

- А теперь что? Новая мода?! - взвыл мужик. - О, где мой пистолет! Я что? Не взял его?!

Новая мода?

Я насторожилась, забывая обо всем на свете.

- Зря вы смеетесь, сударь! Глядите, в чем теперь дамы ходят! - послышался все тот же скорбный голос. - Да девушки в борделе выглядят куда более целомудренно, чем… чем… Вот где здесь платье?!

Послышалось хихиканье девушек.

- А стоят эти платья?! - кричал несчастный. - У вас, между прочим, тоже дочь! И у нее дебют!

Смех тут же прекратился. Послышались мужские стоны. Столько стонов ни один публичный дом еще не слышал!

- С чего это новая мода? - спросила одна девица другую.

- Ты что? Не слышала? - удивилась вторая, даже не удосужившись заправить грудь обратно в корсет. - На балу у Гемильтонов сегодня вечером случился пожар! Одна графиня прошла мимо камина, выскочил уголек и попал на платье… Когда уголек попал на платье слуга попытался затоптать его, но графиня стала бить его веером, уверяя, что платье стоит дороже, чем его жизнь….

Драгоценные секунды были потеряны, а пламя уже охватило юбки. Виконтесса, кажется, Блэмингрод бросилась ее тушить! Пламя перекинулось на ее платье… Сгорели заживо и графиня, и виконтесса и две дочери хозяина Эмили и Кларисса. Огонь перекинулся на них, а слуга перепутал графин с водой и графин с крепким напитком и плеснул его!

О, боже!

То, что, что в пышном платье нельзя близко подходить к камину, знала каждая девушка.

Тонкая ткань нижних юбок, больше напоминающая бумагу, тут же загоралась и тут повезет, если кто-то вовремя заметит и успеет затоптать платье.

Я бросилась на крик, видя, как мужчины повскакивали со своих мест и красавиц, глядя в газету.

- Сколько- сколько? - послышался изумленный голос.- Ткань на новое платье называется муслин и стоит… О! Богиня! Теперь я точно разорен!

- Пятьдесят тысяч за ярд?! - воскликнул усатый джентльмен, а у него даже усы дыбом встали.

- Хорошо, хоть у меня сын, - выдохнул еще один джентльмен в трубкой, оставаясь на месте с бокалом и красавицей под боком.

Дымок от трубки вился под потолок, а мне казалось, что это дым от того, как пригорает у почтенных отцов семейства.

- Дайте сюда! - потребовала я газету, с ужасом глядя на новый фасон платьев, привезенный из соседней страны. Мода долго не могла перебраться через границу. Видимо, ее останавливались суровые пограничники и депортировали обратно. Но сейчас, где-то на каких-то козьих копытах, она все-таки добралась и до нас.